Ногами, кулаками и матерным словом.

И когда мои визави дошли до кондиции, я, убедившись, что стоя на коленях все внимают, объявил им свою волю:

— Короче, слушаем сюда, суки! С этого дня здоровайтесь уважительно со всеми, женщинам помогать, старушек через дорогу переводить! Я вхожу хоть куда — встаете и отдаете честь со словами: «Дядя Сережа, не губите засранцев!» Не выполните, на первый раз пальцы поломаю. Всем. А потом возможно убью пару раз. Все ясно, шакалы⁈ Не слышу «да»⁈

И опять их пинать.

Наконец консенсус был достигнут.

Конечно, мне их унижение с одной стороны вообще не нужно, а с другой наказывать надо таких ассиметрично и так, чтобы сами в шкуре тех, над кем издевались, побывали. Посмотрим. Если встанут на путь исправления за неделю, отменю приказ.

Пока я занимался воспитательным процессом, прибежали представители Службы безопасности во главе с Осиповым, но, следуя жесту того, не вмешивались. Стояли рядом.

Закончив экзекуцию дебилов. Я подошел к Лысому, стряхнул с руки кровь, достал сигареты и прикурил.

— За что ты их? — не стал сразу наезжать на меня тот, пытаясь разобраться в проблеме.

— С утра эта мразь, едва не помешала специальной операции, — назидательно поднял вверх указательный палец я, а затем пнул в бок тощую скотину, не сколько сильно, а так, для проформы, но тот взвыл, попытался уползти, — Плевали мне на спину, когда в образе лоха тут ел. Плевали в прямом смысле. А я тогда не мог ответить, сам видел, крыс вылавливал. Еле-еле сдержался. Сука Тая, мало того, что швыряла еду, как собаке, кормила помоями и объедками, так еще и видела все, и ржала. Толстый им палец большой показывал, мол, круто поступаете, молодцы. Осипов, я честно не понимаю, что это за вы гадюшник развели? Ты мне вчера втюхивал про трудовой коллектив, про бездельников, которых не любят… Тут же лоботрясы уважением пользуются…

— Ясно, за дело, значит, получили. А про дисциплину… — поцокол тот языком — Вон ты же порядок навел? Навел. Как говорит наш Глава, должна быть гражданская ответственность. Она заключается не только в том, чтобы на помощь позвать силы правопорядка, но и выступить лично против нарушений.

— И что, вы ничего не сделаете⁈ — взвизгнула, выскочившая из бара девка, которая принимала участие в утреннем веселье.

— Сделаем! Обязательно сделаем! — осклабился я, ловя ее за косу. Нагнувшись, выдернул ремень у одного из приходящих в себя обормотов, перегнул мадам через какой-то высокий бордюр, сдернул с нее джинсы вместе с трусами. Та только визжала. Я же охаживал ее ремнем и приговаривал какую-то херню: