— Использовал сканирование и голову. А про усложнение, узнал из разговора хантеров, который удалось подслушать. Они очень сетовали на препоны.

— Гладко, гладко стелешь… А покажи нам сколько ты дней в проекте? — не унимался здоровяк.

— Вкладка «Развитие». Что требуется отобразить — выбираешь, — выступил с консультацией Осипов.

Я, к неудовольствию Баскакова, затратил на простую процедуру минут пять. В первую очередь ознакомился с короткой справкой, после чего убедился, что галочка стоит только напротив — «время участия в проекте», и только затем ткнул в сороку: «показать для всех».

— Не врет, — отметил Глава, и неожиданно спросил у меня, — У тебя какие планы?

— С утра собираюсь в город.

Тот кивнул сам себе, задумался.

— Кстати, Осипов, если я пропишусь в поселковом репликаторе, это может кто-нибудь узнать? — шепотом спросил у соседа, пока Добрынин думал.

— Нет, любую информацию можно скрыть. Прописать? Но возрождение там не бесплатное, первое — автоматом десять тысяч опыта должен будешь.

— Тогда давай, на всякий пожарный.

— Готово! — на это действо ему потребовалось меньше минуты.

Мигнул браслет: «Внимание! Доступна дополнительная точка возрождения: стационарный репликатор поселения Надежда» .

— Итак, господа, — после трехминутного молчания, которое никто не нарушал, начал Глава, — Нельзя пускать такое важное дело на самотек. И с сегодняшнего дня вводится награда за каждого приведенного новичка, ее размер будет зависеть от полезности спасенного. Тебе спасибо, больше не задерживаем, — посмотрел на меня.

Пожал каждому руку и вышел. В сопровождении все тех же патрульных покинул административную территорию.

«Пункт приема», занимающийся скупкой всего и вся у населения, открывался в семь утра, магазины работали с восьми, а с девяти в поселке начинались трудовые будни. Поэтому на сегодня с делами все. Почти полвторого ночи. Да и устал так, с ног валился. Впрочем, этого и добивался. Постоянный адреналин, встряски, желание залезть поглубже в очередное дерьмо — это не от омороженности, помноженной на боевой задор, а от страха. Да, я боялся остаться наедине с самим собой, потому что… Анна!

Вот и сейчас — стиснул кулаки так, костяшки хрустнули и побелели, захотелось разбить их в кровь, загасить физической болью, боль душевную. И снова начала накрывать глухая тоска, как у шизофреников поздней осенью. И мысли, мысли, мысли…

Да, любил я ее и люблю. Впрочем, девушка отвечала взаимностью. Со мной первый раз случилось подобное, когда встретил человека, и, казалось, знал его всю жизнь. Даже молчание с ней было какое-то уютное, родное, ласковое. Оно, будто служило логичным продолжением любого разговора. Порой обернешься, поймаешь взгляд и знаешь, что она хочет сказать. Можно было вообще без слов обходиться.