— Ох ты господи! Спаси и сохрани! Это как же так-то, мистер Волков⁈ Да на нем же живого места нет! Как же вы теперь, что же делать то⁈ — Едва я срезал с находящегося в беспамятстве Льюиса полоски грязной и заскорузлой от крови и гноя ткани, что служили нам бинтами, оба моих ассистента побледнели так, что готовы были грохнутся в обморок.

Вид ран и правда был ужасающим. Голова штурмана распухла как бы не вдвое от обычного, запястье и плечо от головы не отставали, края ран во многих местах потемнели. При нажатии, из-под швов сочилась сукровица и гной. Я и сам не испытывал оптимизма, смотря на всё это, хотя я уже и привык, но, когда я услышал причитания Адама, мой накопившийся стресс нашел выход, я взорвался.

— Пошел вон, если отвлекать меня собрался! И без тебя тошно! Мне нужен помощник, а не истеричка! Свои тупые вопросы будешь задавать своим кастрюлям и помойным ведрам! Уроды… наберут по объявлениям! Захлопни пасть, и делай то, что я тебе говорю, и не дай бог у тебя рука дрогнет или переспросить меня попробуешь, не поняв с первого раза!

Надо отдать должное Адаму. Он не обиделся на мою отповедь, и больше не произнес ни звука. Четко, как будто всю жизнь работал медбратом, он выполнял мои команды, вовремя подавая тампоны, карболовую кислоту, инструменты, лубки, шовный материал и дренаж. Адам протирал стерильным тампоном от крови места, где я работал, стягивал края ран, фиксировал кости, в том положении, в котором я ему говорил. А крови было много. Я безжалостно иссекал раны и срезал начавшую гнить плоть. Чарли от Адама не отставал. Он управлял лампами и выполнял обязанности санитара.

Ох и намучился я… Я старался не смотреть на состояние Льюиса, только время от времени просил Адама измерить ему пульс, проверяя жив ли он до сих пор. Мне было страшно, да чего там, я был в ужасе. Я работал практически на автомате, адреналин бурлил в крови, не хуже алкоголя туманя сознание. Я наблюдал за своими действиями как будто со стороны, вроде я делаю операцию, а вроде и не я… Я такого никогда не делал, и не дай бог мне, когда ни будь придётся пережить это снова! И всё же, на моё удивление, когда, потеряв счёт времени я всё же закончил, штурман ещё дышал.

Приказав ассистентам убрать окровавленные тампоны и бинты, поменять пропитанную кровью простынь, я запретил трогать Льюиса, и переносить его куда-либо. Ближайшие несколько дней ему придется провести на этом столе, ибо это место сейчас было единственным более-менее стерильным. С этого стола мы его снимем либо, когда ему будет лучше, либо отнесем в могилу…