Более опытные трейни оформляли свои кровати — покупали навесные столики и специальные балдахины, создавая иллюзию уединения, развешивали гирлянды на батарейках, привозили из дома мини-сейфы, наборы складной посуды. В общем, опытные трейни знали, как жить в комнате с пятью девчонками и сохранять остаток рассудка. Наён тут же потащила Сольги в магазин, где накупила кучу всего сразу и себе, и новой подружке.
И тут Сольги поняла, что Наён словно не понимает саму концепцию «лишних трат». Сама Сольги считала, что ей хватит шторки, чтобы отгородиться от соседок, остальное можно оставить на потом. Она не хотела звонить маме и просить дополнительно денег на такие глупости. Поэтому Наён купила ей все сама. Еще и пригрозила, что обидится, если Сольги не примет ее подарок.
На самом деле, все девчонки в общежитии понимали, что Наён из очень богатой семьи. Она на танцевальные занятия ходила не с обычной сумкой из спортивного магазина, а со «speedy» от Louis Vuitton, практически вся одежда Наён — брендовая, она могла случайно забыть в общей ванной целую горку золотых колечек. Девчонки массово тянулись к ней, все хотели богатую подружку. Но Наён общалась преимущественно с Сольги. Объяснила это максимально просто — они начали общаться до того, как окружающие поняли, что у Наён есть деньги, поэтому Сольги ей кажется честнее остальных.
Сольги же нередко стеснялась щедрости своей новой подруги. Если они заказывали еду в общежитие — платила всегда Наён. На день рождения подарила ей брендовую сумочку. Сказала, что будет на память и «не такая уж она дорогая». Конечно, сумка от Celine стоит копейки, кто б сомневался.
У Сольги были и другие причины переживать. Она знала, что Наён нравится группа Black Thorn и особенно Хару. Бешеной фанаткой не была, но альбомы купила, часто слушала их песни в наушниках и вечерами на телефоне просматривала новости группы. Лайкала все посты Хару. Наверное, как подруга, Сольги должна была рассказать Наён, что Хару — ее кузен. Но не стала.
Она вообще этого никому не говорила, потому что фанатели по нему многие. Сейчас фраза «Кстати, Хару — мой кузен» — равноценна «Кстати, мой папа — президент». В том смысле, что без доказательств в это никто не поверит. Начав тренироваться в агентстве, Сольги за неделю ни разу не встретила Хару. Девчонки тоже видели его всего пару раз, мельком, уставшего, в окружении менеджеров и охраны. Поэтому Сольги молчала — все равно не поверят. Но это не было тайной, она прекрасно понимала, что, как только она впервые столкнется с Хару лицом к лицу, — все станет известно, они ведь не договаривались скрывать свои родственные связи.