Хару немного неуверенно улыбнулся. Насчет последнего Роун прав — это он предложил часть партий с высокими нотами отдать Сухёну. У Хару — драматический тенор, а у Сухёна — лирический. Из-за этого его голос не такой плотный, как у Хару, он звучит воздушнее. Диапазон Хару все еще шире, вот только экстремально высоко он поет крайне редко, потому что это может стать причиной проблем с горлом — все еще мало практики. Так что Сухён прекрасно заменяет его во многих партиях. Если бы Хару знал об этом два месяца назад, то и в балладе «Perfect love story» один из припевов отдали бы Сухёну. Но тот почему-то промолчал и не признался Пэгун, что так умеет. Боялся, видимо.

— С вторым и третьим пунктом все понятно, — задумчиво сказал Хару. — Но… кредиты?

— Ты думал, что твоя работа с Роуном никак не отразится в документах? — немного удивилась Минсо.

— Работа? — удивился Хару. — Но я… просто…

Он замялся, не зная, что сказать. С его точки зрения он просто «нянчился» с проблемным продюсером, причем еще и неплохо проводил время. Не отдыхал, конечно, но полноценной работой это не назвать. Сидел, ворчал, посмеивался над некоторыми моментами, иногда предлагал что-то свое.

— Если тебе будет проще, то можно добавить в-четвертых, — ухмыльнулся Роун, — Фанатам нравится, когда в создании песен принимают участие айдолы, которые их исполняют.

Их недолгий разговор был прерван голосом Ноа из вокальной кабинки:

— Я готов, можно начинать.

Роун дал еще несколько указаний и началась запись.

Хару немного завидовал способностям Ноа. Ему самому постоянно говорят о его невероятном потенциале: драматический тенор, почти четыре октавы, красивый тембр. Мог бы петь даже в опере… теоретически. На деле эстрадный и оперный вокал — разные миры, конечно. Просто его врожденные данные впечатляют людей. Но одно дело — иметь эти данные, и совсем другое — уметь ими пользоваться. Ему придется ещё очень много работать, чтобы освоить хотя бы половину того, что уже умеет Ноа.

У Ноа — лирический баритон, две с половиной октавы. Тембр не самый бархатный, что для баритона считается минусом. Красивый тембр — это главное оружие вокалиста на сцене. Вот у Тэюна диапазон ещё скромнее, но тембр приятный, так что фанаты пишут о нём с восхищением чаще, чем о Ноа. Немного обидно. Можно быть мастером своего дела, а любить будут того, кому повезло с данными.

Правда, музыкальным продюсерам это не так уж важно. Роун ценит способности, а не тембр. Для Ноа он иногда специально понижает тональности припевов, пишет сложные бриджи с джазовой подачей, добавляет эдлибы. Все для мощного звучания. И Хару очень бы хотелось хотя бы немного приблизиться к способностям Ноа… Но есть ощущение, что Ноа тоже очень бы хотел получить диапазон Хару с его стабильными верхами…