Теперь вопрос. Один. Единственный. Почему⁈ Почему, твою ж мать, это все происходило⁈ Как может быть связана девица, состоящая в банде, с офицером советской армии. С фронтовиком.

Ну, она была в подполье. Тоже странная история. Кстати, Сирота, помнится, в первый день говорил о каком-то жулике, участнике подполья. Все они что ли, из воров в партизаны успели сходить?

Хорошо. Волков служил в разведке. Тоже неплохо. И? Судя по той информации, которую я имею из удостоверения капитана, географически они находились далеко друг от друга. Потому что Сонькино подполье скорее всего было здесь. Или нет…

А еще скрипачка вдруг начала говорить иначе. То есть из ее речи не исчезли «шо» и «енти», но при этом фразы она строила уже немного по-другому. Нарочитый фольклорный говор, свойственный местным, тоже как-то сильно утратил свой колорит.

— Та если бы не Семен…Я сразу ж и хотела тебе обозначиться. Но он следом прибежал. А Сенька не знает многого. Я его не посвящаю. Надеюсь, время придёт, отправлю его в Москву. Нечего Семену тут делать. Тут у всех дорога то одна…

— Так он твой брат? — Уточнил я, чисто для поддержания разговора.

Само собой какой-то дебильный Сенька меня вообще не интересовал. Я хотел выяснить, что же там с капитаном Волковым. Но слишком сильно давить опасался.

Так как девица очень уж сообразительная и способна вкурить, что ситуация еще хуже, чем можно подумать.

А внутренняя чуйка мне подсказывает, знать Соньке этого не надо. В том смысле, что ей не надо знать о белом шуме, который у меня в башке вместо нормальных воспоминаний о жизни Волкова. Ну, и, слава Богу, похоже реальный капитан ее не видел прежде. А вот Сонька о нем наслышана. От кого, интересно?

— Угу. — Кивнула скрипачка. — Я ж потому и убежала, когда из тебя странные документики валиться начали. Даже поперво́й взаправду испугалась. Думала, все, скурвился Меченый. Потом только сообразила, шо ты задумал.

Я чуть не завыл, честное слово. Девица упорно ходила вокруг да около, но ни черта не говорила конкретно. Она сообразила. Молодец! Теперь осталось мне сообразить. Потому что я пока ни хрена, ни хренашеньки не понимаю!

Нет, насчёт Волкова у меня подозрения были с самого начала. Правда, непонятно какие, но наверняка хреновые. Чемодан с деньгами — это прямо огромный такой намёк. Понять бы еще, на что именно. Ну, и Меченый… Это что? Подпольная кличка? Погоняло?

— Слушай, ты вот что скажи…– Снова начал я осторожно пробираться вглубь дебрей, за которыми кроется истина. Но не успел.

— Ух, ты! — Сонька вдруг резко замерла на месте.