Варя вихрем подлетела к старику.

— Опять сердце болит? Давай я подлечу.

Её девичья ладошка легла на грудь Язвы.

[Несправедливо!] — Геннадий смотрел в фиалковые глаза любимой. — [Из-за тебя уже полвека черствеет моё сердце. И ты же его лечишь все эти годы раз за разом!]

У Геннадия «Язвы» было три жены. Первая в Российской Империи и две другие в Японском Сёгунате. Двенадцать сыновей, полсотни внуков, полный дом чужой родни. То холодное имение в Токио никогда не было для Геннадия «домом».

Сейчас Варя, улыбаясь, смотрела мастеру-целителю в глаза. Её хрупкая ладошка продолжала лечить его сердце.

— Несправедливо, — произнёс Геннадий «Язва» вслух. — Я прожил целый век, женился на других, спасал миллионы жизней с Комитетом, но не уберёг тебя одну!

Варя улыбнулась. Геннадий понял: опять ничего не поняла.

— Я всегда буду рядом, — ответила она всё тем же тоном, что и полвека назад во Владивостоке… Прощаясь. Зря он тогда на корабле поплыл в Сёгунат.

— Несправедливо, — боль в сердце «Язвы» начала утихать. Старик бессильно улыбнулся. — Я ведь любил тебя одну, Варвара.

Призрак произнёс всё тем же тоном.

— Я всегда буду рядом.

Геннадий «Язва» вновь бессильно улыбнулся.

В этот миг в комнату вошёл взмыленный Каладрис, неся в руках странного вида чёрный шар размером с баскетбольный мяч. Сверху к тому была прикреплена записка:

«Сильно тапками не кидаться! Я пока в карантине. Сам прийти не смог. Охотник расскажет, что и как нужно сделать. С любовью, твой внук Довлатов».

Подойдя к мастеру-целителю, Каладрис собрался уже протянуть странный шар, но вдруг остановился.

— Язва, можешь сделать себя помоложе? Не спрашивай зачем. Просто стань на минутку тем человеком, каким ты был до получения прозвища «Язва».

— А…

— Не спрашивай! — у Каладриса дёрнулся глаз. — Ей-богу! Сделай, как я говорю. Сам мне потом спасибо скажешь. Леди мне тогда. Ай, ладно! Просто сделай, как говорю.

— Ладно, — мастер-целитель пожал плечами. — Заинтриговал.

Три минуты ушло на то, чтобы старик Геннадий «Язва» превратился в юнца двадцати пяти лет. Костюм-тройка теперь висел на нём как мешок на вешалке.

Каладрис придирчиво осмотрел Язву, поправил платок в нагрудном кармане пиджака.

— Сойдёт, — Охотник вытянул перед собой странный шар. — Ни пуха.

— Что…

*Вспых*

Странный шар засиял, превратившись в сгусток чистой энергии. Вся комната завибрировала, захлопали дверцы книжного шкафа. Оглянувшись, Каладрис наклонился и поднял с ближайшего стула кем-то оставленный серый плед.

Прошло около минуты, прежде чем шар света вытянулся в фигуру человека… Точнее, миловидной девушки с копной рыжих волос и веснушками на лице. Не говоря ни слова, Каладрис накинул даме на плечи плед так, чтобы тот сразу не упал. Затем вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.