— А вот хрен тебе во все инстанции, заносчивая спичка!

Водяные лилии на её бедрах грозно распустились.

— Меня мой боженька Ярик украл первой! Он мне жизнь спас, выгрыз смерть прямо из души! Я к нему в ноги легла еще до того, как ты со своим папенькой на наш двор приперлась, стерва огнеупорная! — Водяра вскинула подбородок с королевским презрением. — Так что право первой ночи и официальный титул Старшей Жены, с венцом на голове — мои!

— Какое к демонам право⁈ — Анжела расхохоталась ядовитым смехом. — Да от твоего ледяного, рыбьего прикосновения у Альфы вообще всё желание завянет, не успев начаться! Ты ж ему член отморозишь, припадочная!

— А ты его вообще заживо сожжешь до хрустящей корочки, маньячка ты пожарная! — визгнула Водяра, формируя на ладони увесистый, бритвенно-острый водяной хлыст.

Анжелика тут же зажгла в руке пульсирующий фаербол.

Похоже, новенький бронелист на потолке Демида сейчас пройдет суровое боевое крещение.

— Кхм-кхм.

Я негромко откашлялся, переступая порог. Толкнул дверь спиной, и она с глухим, тяжелым щелчком защелок встала намертво.

Обе самочки мгновенно дернулись, потушили магию и, хлопая ресницами, уставились на меня круглыми, перепуганными глазищами. Попались с поличным, за дележом туши Альфы, но делают вид, будто белые и пушистые.

— Спорите, значит? — я лениво отклеился от двери и сделал первый шаг к кровати.

Я скинул домашние тапки, отбросил за кресло. Рубашка полетела на спинку.

Мой торс, весь в бугрящихся мышцах, которые новое тело нарастило с устрашающей, звериной скоростью, покрывали розовые, свежие рубцы.

Девчонки судорожно сглотнули. Их взгляды, как по команде, прикипели к моему прессу, потом опустились ниже. Феромоны мелкой работали безотказно: я почуял резкий, но приятный запах женского сока.

Обе хотели меня. Безумно.

— Делите Альфу, как кусок мраморной вырезки на базаре? Выстраиваете графики дежурств по спальне?

Я приблизился к огромной кровати вплотную, нависнув над ними сверху. Глаза медленно заволокло первобытной, густой чернотой. Внутри утробно рыкнул голодный Желудок.

— Разочарую обеих. Гребаной бюрократии и записей к врачу в моей Стае не будет. — Моя тень упала на их лица. — Зарубите на своих милых, расчетливых носиках: Старшая жена — это не та, которую я пережевал первой, и уж точно не та, которая звонче истерит за свои права.

Я сделал крошечную паузу.

— Старшей сегодня ночью станет та, чье Ядро выдержит больше моей Силы и не лопнет по швам. И выживет. Таковы законы Пищевой Цепи, девочки. Естественный, чтоб его, отбор.

Они нервно переглянулись, кусая губы.