Анжелика, сидевшая рядом, дернулась. Старшая жена демонстративно отодвинулась от ларца вместе со своим стулом, прижимая салфетку к груди.

— Диана, убери немедленно эту пульсирующую мерзость со стола! — зашипела Голубева. Изумрудное живое платье возмущенно зашевелило листьями, чуя угрозу. — Мы вообще-то ужинаем! Это антисанитария! И оно только что, клянусь, попыталось плюнуть в меня чем-то зеленым!

Мелкая оторвалась от пипетки. Её глаза мгновенно вспыхнули синим потусторонним огнем.

— Никакая это не мерзость. Это Игорек, — пробурчала Диана, закрывая Семя обеими руками, словно Анжелика пыталась ударить младенца. — Игорек живой, у него тонкая душевная организация, и ему жизненно необходимо общение с Семьей за ужином! И не плюнул он, а просто выказал недоверие к твоему пошловатому вырезу! И вообще…

— Ты сама мне этот пошлый вырез сделала! — возмутилась Анжелика. — Я просила, чтобы не так откровенно! А ты только хихикала и говорила: «Я дизайнер, я так вижу!».

— Мелкая, хватит, — лениво прервал я перепалку, подцепляя вилкой огурец. — Убери своего Игоря от общей хлебницы, он мне уже горбушку сожрал, пока я отвернулся. А ты, Тузик… — Я посмотрел под скатерть и с силой пнул ботинком черную шерсть. — Выплюнь ногу Демида! Мы ему еще зарплату за форт не выплатили!

Гончая послушно разжала челюсти. Демид с шумом вынырнул из-под стола, отряхивая прикушенную штанину, белый как мел. Он и сам не понял, как оказался под столом, настолько быстро всё произошло.

Я тоже не понял, но сделал вид, что так и надо.

Диана фыркнула, но отставила ларец на край. Она наклонилась к баобабу и легонько погладила багровое Семя ухоженным ноготком. В ответ Игорек выбросил крошечный, черный бархатистый усик и смешно, крепко обнял палец сестры. Девушка расплылась в счастливой, по-детски теплой улыбке.

Словно обычная школьница играла с ручным пушистым хомячком. Только хомячок питался кровью.

Иллириэль молча подошла с изящным фарфоровым чайником и бесшумно начала разливать всем ароматный чай. Я скосил глаза на ее лицо. В холодных, нечеловеческих глазах убийцы плескалась ровная, уютная теплота, а на идеальных губах играла едва заметная полуулыбка.

Ну надо же. Лед таял. Домашний уютный вайб зацепил и её, перековывая киллера в верного и заботливого бойца Стаи.

Ну либо она очень убедительно играла роль.

Я взял горячую кружку с чаем. Пар мягко бил в лицо, запахи дома заполнили легкие.

За бронированными окнами дедова форта истошно завывал ледяной северогорский ветер. Где-то далеко, на окраинах, выли и надрывались полицейские сирены и синие мигалки кортежей КМН.