ее, стало очевидным и для всех остальных. К своим новым связям я мысленно едва прикасалась, боясь нечаянно их оборвать – никакой реальной пользы они мне принести не могли. После нескольких неловких и неудачных попыток завязать разговор с кем-нибудь из мелкой знати я смирилась с одиночеством. Все, разумеется, держались вежливо, приветствовали меня при дворе или проходя мимо в коридорах, но не искали моего общества и не пытались добиться расположения. Я была уверена, что слухи о странностях новой рани Дашаратха уже распространились. Когда у меня были на это силы, я бродила по дворцовым залам, стараясь как можно лучше изучить свой новый дом. Иногда посещала открытые собрания у Дашаратха в главном зале, где сидела на балконе вместе с другими женщинами, или подходила к тренировочным полям, когда мужчины, поглощенные занятиями, не замечали меня. Я появлялась на праздниках и ритуалах, соблюдала все обряды богов, прекрасно понимая, что и на этой новой земле это мне не поможет. Я бывала на вечерних танцевальных представлениях в элегантном главном дворе (в Кекайе подобные зрелища устраивались только в храмах) и восхищалась талантами мужчин, которые парили как птицы, несмотря на тяжесть колокольчиков на лодыжках, простирали руки к небу, кружились и подпрыгивали, рассказывая истории без слов, от которых у меня замирало сердце. Я даже пыталась отыскать библиотеку, но в Айодхье трудно было найти подвалы. Обнаружить мне удалось только один, возле кухни, но он был заставлен не свитками, а едой. Там на меня наткнулся слуга и торчал рядом, явно дожидаясь, когда я уйду. Опасаясь приобрести репутацию обжоры или надоедливой особы, я прекратила поиски. Дашаратх был единственным человеком в Айодхье, не считая Мантхары, с которым я регулярно беседовала: он призывал меня в свои покои не реже раза в неделю, кроме тех дней, когда у меня было кровотечение. Когда он поцеловал меня в первый раз, в нашу брачную ночь, я вздрогнула и отшатнулась, а он рассмеялся, как будто находил такое диковатое поведение милым и забавным. Когда он поцеловал меня в следующий раз, на третью ночь в Айодхье, все мое тело непроизвольно выгнулось, и я в отчаянии попыталась остановить Дашаратха при помощи нашей связи. Во второй раз он уже не нашел это очаровательным. – Это ведь не что-то неожиданное для тебя, – сказал он, и голос у него был ласковый, но твердый. – Ты сама хотела сына. Выражение его лица встревожило меня: мне ведь нужно было ему хотя бы нравиться, поэтому я окаменела, но не отстранилась. За несколько