каково это – украдкой целоваться с суженым. Думала о Дашаратхе и искала в себе подобное желание, но ничего не находила. Слабый стук в дверь отвлек меня от размышлений. Я затаила дыхание, гадая, не послышалось ли мне. Но стук повторился. Я соскользнула с кровати, подошла к двери, подняла руку и замерла. За дверью, по всей вероятности, стоял Юдхаджит. У нас с ним был секретный сигнал. Я отстукиваю – четыре удара, пауза, четыре удара, а затем он – три удара с акцентом на последнем. Но я не знала, хочу ли сейчас видеть брата. Может, он пришел извиниться? Может, у меня еще есть шанс проститься с ним по-хорошему? Я отстучала условленный сигнал, и он тут же отстучал ответ. Я приоткрыла дверь. Юдхаджит шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. Я скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. – Зачем ты здесь? – Это ночь перед твоей свадьбой! – Это ночь перед свадьбой, на которую ты меня вынудил, – холодно напомнила я ему. – Эта ночь – твоя вина. – Кайкейи, ты не можешь винить меня в этом. – Могу и буду. Может, это и не твоих рук дело, но твое молчаливое согласие ничем не лучше. Если бы ты поддержал меня, как обещал, мы вдвоем могли бы переубедить отца. Юдхаджит нахмурился. – Я думал, что за эти недели у тебя в голове прояснится. Молился богиням, чтобы ты осознала свое недомыслие. Но нет. Неужели ты думаешь, что кто-то из нас, или даже мы вместе, мог бы изменить его мнение? Я поступил благоразумно. И ты тоже должна. Сделав два шага назад, чтобы быть как можно дальше от Юдхаджита, я вошла в Плоскость Связи. И снова наша ослабевшая связь вибрировала от гнева, но сегодня мне было уже все равно. Он пришел не за тем, чтобы извиниться. Он даже не удосужился взглянуть на это моими глазами. – По-твоему, он более благоразумен, чем я? – Нет! То есть да. Но подумай, Кайкейи. Ты уезжаешь. Сейчас или позже, но мы всегда знали, что ты уедешь, покинешь меня. А я должен жить с отцом и дорожить его благосклонностью. Тебе не понять. Когда отец спросил, считаю ли я Дашаратха хорошей парой, я поддержал это решение. Ради тебя. Он хороший человек. И будет заботиться о тебе. – Ты поддержал это? – В моем голосе прозвучала знакомая холодность: это был не мой, а отцовский тон. – Я считал, что это лучший выбор для тебя, – тихо сказал брат. – Но выбирала-то не я. Ты выбрал! Это не выбор. – Ты не единственный человек в этом дворце. Я застонала от отвращения. – Ты продал меня! За что? За несколько спокойных месяцев рядом с отцом? – Все не так, – сказал он,