в силе, – сказал Юдхаджит, повернувшись так, что его плечо уперлось в ствол, а сам он оказался лицом ко мне. Я застонала, хотя, по правде говоря, не ожидала ничего другого. Ум и милосердие не слишком ценились в таком царстве, как наше. К тому же, хотя сваямвара якобы позволяла невесте самой выбирать женихов, после того как они продемонстрируют свои способности в состязании, в действительности ее отец всегда ясно давал понять, кто их них подходит на эту роль. Но все-таки это лучше, чем полное отсутствие выбора. – Сколько у меня времени? – Один год. – Не шути так, – сказал я. – Правда, сколько? Одна луна? Две недели? Скажи честно. – Я и говорю честно. Я убедил его, что год – лучший срок, что это даст нам время устроить по-настоящему зрелищное состязание и убедиться, что самые могущественные принцы примут наше приглашение. Молодой принц Гандхары обязательно приедет – они уже давно ищут союза с нами. Из Камбоджи должны прислать делегацию. Возможно, приедет даже Косала. Юдхаджит взял меня за руку и провел пальцем по линии на моей ладони. В детстве мы с ним играли в прорицателей: читали по ладоням друг друга и составляли смешные карты будущего. Оглядываясь назад, можно сказать, что те истории, которые он сочинял для меня, были еще недостаточно нелепы, чтобы описать катастрофу моей жизни, но тогда я этого знать не могла. – Год, – вздохнула я, почти не в силах это осмыслить. Перечисление царств, всех важных и могущественных потенциальных союзников, волновало меня куда меньше, чем такой дар, как время. – И выбор – по крайней мере, больший, чем был бы у тебя в другом случае, – сказал Юдхажит. Сердце у меня забилось, и я обняла его так горячо, что повалила в грязь. – Спасибо! Спасибо, спасибо, ты мой самый любимый брат! – Само собой, – хмыкнул Юдхаджит. – А кто же еще? Шантану, что ли? – Ашвин, – сказала я, перекатываясь по грязной земле, чтобы лечь рядом с ним. – Ашвин следующий после тебя. – Конечно. Наш самый странный брат. – А твой любимый брат кто? Мохан? – Ты у меня самая любимая, – сказал Юдхаджит, садясь и отряхиваясь. Я осталась лежать на земле, довольная. – Я же не брат. – Ты умеешь бороться в грязи, любишь оружие и быстрых коней, ты умна, – перечислил Юдхаджит. – По мне, так ты скорее мужчина, чем женщина. Я закатила глаза. – Что за глупости. Женщины могут все это. Ум не отменяет того, что я женщина, думаю, ты и сам это понимаешь. Вся моя радость улетучилась. Его слова ранили больнее, чем я могла выразить словами. – Не обижайся, – сказал Юдхаджит. – Это же