— То есть налицо благое дело по уничтожению твари и совсем неблаговидное — по присвоению чужого имущества, — вынес свой вердикт Иван Иванович. — Ну и сокрытие от властей, конечно.

— А что мне ещё оставалось делать? Я впервые с подобным столкнулся и запаниковал! — подпустив в голос нотки трагизма, продолжал я гнуть свою линию. — От страха даже со съёмной квартиры тут же съехал. Везде мерещились то твари, собирающиеся отомстить за своего, то полиция с жандармами! Еле дождался отбытия в Баклу!

— Ну, Родион, для простого обывателя действительно сложная ситуация, хотя мне она таковой не кажется. Но операцию ты нам серьёзную сорвал.

— И что со мной теперь будет?

— Три года тюрьмы… — сделал небольшую паузу следователь. — Было бы, если б не твои героические действия в Бакле. И ведь украденное оружие на благо Российской империи применил. Хотя мне одно непонятно. КАК мог такой, мягко выражаясь, неуверенный в себе человек разом в героя превратиться.

— Вы хотели сказать: трус? Именно так считают мои сокурсники. Да, я ненавижу вступать в мелочные конфликты и ещё больше ненавижу излишнюю агрессию. Но всем почему-то кажется, что если человек не размахивает на каждом углу кулаками, то он сразу трус.

Мама, пока в дурку не загремела, прививала мне сопротивление добром. Злом нельзя на зло отвечать, если дело не касается угрозы жизни. А твари именно что угрожают, поэтому их можно убивать. Ну и с хулиганами нужно не церемониться. Меня же они два раза до этого грабили и на все призывы к совести не реагировали.

Хотя после подземного города пришлось пересмотреть мамины взгляды. Будь я более решительным, настойчивым, то свои подозрения до профессора Знаменского смог бы донести ещё до начала размытия Границы. И столько сокурсников не погибло бы. Оказывается, и добро может быть с кулаками.

Но я всё равно не хочу идти служить ни к вам, ни в действующую армию. Я действительно очень мирный по своей натуре человек. Поэтому и пошёл в лингвисты, хотя прекрасно осознаю свои способности в боевом плане. Они выше среднего.

— Ох, как всё у тебя, Родион, запущено, — укоризненно покачал головой Иванов. — В кучу смешалось. Хотя, зная историю твоей семьи, удивляться особо не приходится. Ладно, настаивать о сотрудничестве с Тайной полицией не буду. Вижу, что морально ты сам не готов. Но предложение остаётся в силе. И на случай, если вдруг решишься, я тебе оставлю свой адрес для связи.

— То есть вы меня не арестовываете? Совсем? — сделал я глаза, как у котёнка.

— Я же сказал, что без протокола наша беседа. Но на заметку вас возьмём… По всем статьям. Уж слишком вы, оказывается, мечущаяся личность. За такими глаз да глаз нужен. Сегодня вас спокойно грабят, а завтра уже сами тварям головы отрываете да нелегальные оружейные лавки обносите. Ладно, не смею больше отвлекать, — вставая, закончил беседу человек из «охранки», перейдя на Вы. — Удачи, господин Булатов. Да! Я на самом деле Иван Иванович Иванов. Смешно для моей службы, но истинная правда. Запомните меня хорошенько. Чувствую, что с вашими талантами влипать в различные истории, мы ещё встретимся неоднократно. Надеюсь, находясь по одну сторону стола, а не как сегодня.