Радует, что есаул очень хорошо пережил энергию чужого мира. Она не задержалась в нём, не заставила измениться ментально, как это было с Верой Матье. Пришла и ушла, лишь немного расширив внутренний человеческий резерв Кудрявого. Получается, только на пользу оказалась.

Мои размышления прервал очередной звонок в дверь. Думал, опять строители припёрлись, но ошибся. На пороге стояла странная девица лет шестнадцати в белой рубахе и грязном сарафане. Платок на её голове съехал в сторону, оставив открытым всего лишь один глаз, но молодую крестьянку это нисколько не беспокоило. Больше всего меня поразили в ней три вещи: мертвенно-бледная кожа, стеклянный взгляд и… Белка! Зверёк сидел у девушки на плече и, кажется, улыбался от уха до уха.

— Ты к кому, красавица? — поинтересовался я у визитёрши.

— К тебе, родной, — писклявым голоском ответила она…

Нет! Девка как стояла, рта не раскрывая, так и стоит. Откуда же идёт звук?

— Ну, ты долго смотреть на нас будешь или всё-таки впустишь в дом?

Белка! Это явно произнесла белка! Поверить в такое сложно, хотя я многое на своём веку повидал.

— Ты, что ли, говорящая? — спросил я у зверька.

— А кто? У этой ещё связки после воскрешения не до конца отошли.

— Воскрешения? Стоп! Быстро в дом!

И вот тут я чуть не простился с жизнью. Деваха, не разбирая дороги, просто смела меня в сторону, резво заскочив в квартиру. Причём с такой силищей и явно на ускорении, что, впечатавшись в стену плечом, я сполз по этой же самой стене на пол.

— Ты ей приказы аккуратно отдавай, — пояснила белка. — Дура хоть и исполнительная, но неадекватная. Натерпелся я с ней, пока до тебя добрались. В первый день ещё ничего было — суставы у откопавшейся плохо работали, так что еле шла. А потом худо стало. Все нормальные существа препятствия обходят, но не эта. По кратчайшему пути себе дорогу прокладывала. Ей что стог сена, что река без моста — всё едино не сворачивала.

Один раз медведя встретили. Она его отшвырнула, как котёнка, и глазом не моргнула. Хотя Дура совсем не моргает… Лишь только около города замедлилась от истощения, да и поумнела немного, начав мои команды воспринимать. Так что по нему шли аккуратно.

Сюрреализм происходящего хоть и ввёл меня в некий эмоциональный ступор, но не помешал маленькими шажочками переместиться к полке, на которой лежал любимый Таракан.

— А вот это ты, хозяин, зря, — с укором заметила белка, увидев мои телодвижения. — Сам сотворил нас, а теперь жизни лишить хочешь? Хотя к Дуре это не относится, так как она уже мертва. Но всё равно и за неё обидно.