«Хотя, если Витовт продолжит быть таким ненормальным индивидом, то ни о какой нормализации отношений и речи быть не может. Уж побуду в немилости у будущего правителя, что поделаешь, но пресмыкаться перед ним точно не стану, — мрачно подумал я. — С другой стороны, все же хочется верить в лучшее. В то, что наследник поругался со мной в тот момент под воздействием эмоций, а через некоторое время отошел и понял, что был неправ. Да… оптимист вы, батенька. Он, скорее, ждет-не дождется момента, когда сможет меня удавить».

— А что думаешь насчет кадетского училища? — тем временем продолжил отец.

— Считаю, что ничего хорошего в этой затее для меня нет, — честно ответил я. — Но отказаться, к сожалению, не имею права.

Отец вопросительно приподнял бровь, и я ответил.

— Попытка избавиться от подобной чести ни к чему хорошему не приведет. Это повредит не только моему имиджу и быстро развивающемуся бизнесу, но и сделает персоной нон грата в светском обществе империи. На меня будут удивленно смотреть и крутить пальцем у виска. Ведь я добровольно откажусь от возможной дружбы с наследником. Они же не знают о наших сложных взаимоотношениях. К тому же, пропустив все «веселье» в этом заведении, я потеряю большое количество тесных неформальных знакомств с будущей элитой страны, а мне бы этого не хотелось. И если пустить все на самотек, лет так через десять-двадцать я столкнусь с организованным противодействием неформальной группы лиц, которой от Витовта передастся негативное отношение к моей персоне.

— Я не про это спрашивал, — покачал головой Егор Дмитриевич. — Мне интересно, как ты относишься к самой идее пригласить боярских детей в заведение подобного типа.

— Думаю, в самом названии «кадетское училище» уже нет ничего хорошего, — покачал я головой. — Лично мне совершенно не хочется заниматься бесполезной муштрой в то время, когда я могу спокойно совмещать обучение в имперской школе и ведение собственного дела. К тому же, оказаться вместе с негативно настроенным наследником империи именно в том месте, где он формально может отдавать приказы, мне тоже совершенно не хочется.

После этого я вспомнил, как в памятном разговоре с Витовтом прямо указал ему на отсутствие погон на своих плечах, и мое настроение испортилось еще больше.

«Неужели все это ради того, чтобы меня проучить? — задумался я. — Или подобное слишком круто даже для наследника? Ведь император совсем не дурак, и он должен руководствоваться какими-то своими соображениями при обучении наследника и его приближенных? Или нет? Смог же мальчишка в тот раз уговорить отца выставить против меня воинов гвардии!»