— Ты погоди, не тараторь, — прервал его Вобан, — давай сначала протестируем его и поглядим, что ему вообще подходит…

— Протестируем? — удивился Кремень. — Ха! А действительно, почему нет? Сейчас это и сделаем. Хотя погодите, дайте хоть проверю, есть ли у меня пустые личностные матрицы…

Он вскочил из-за стола и исчез в дверях подсобки, откуда раздался шум — Кремень рылся в хламе, пытаясь найти эти самые матрицы.

— А что за тестирование, и зачем оно надо? — спросил Кир.

— Тебя протестируем, — ответил Вобан, — поглядим, что и насколько у тебя развито.

— Да я и сам могу сказать, где у меня и чего…

— Все могут, и чаще всего врут. Кто-то умышленно, кто-то из скромности. Но точно понять, на что ты годишься, можно только так.

— А еще тест, точнее матрица для него, будет стоить как нейросеть, — заметил Кремень, выходя из подсобки с коробкой в руках.

— Не беспокойся, я плачу, — успокоил его Вобан.

— Ну…тогда прошу, — Кремень указал Киру на дверь, ведущую в соседнюю комнату.

Едва переступив порог, Кир принялся вертеть головой. Это помещение очень походило на то, что он видел в подвале у Менда: все те же странные устройства, все то же кресло, напоминающее стоматологическое. Разве что здесь было не в пример чище, и на стенах имелась куча экранов.

— Устраивайся, — Кремень как раз на кресло и кивнул.

Кир нерешительно сделал пару шагов в нужную сторону.

— Не бойся! Это не больно, — успокоил его Вобан.

— После процедуры будешь просто очень уставшим, — встрял и Кремень, — но никакой боли, гарантирую.

Кир уселся в кресло, а Кремень тут же начал прикреплять к его телу датчики, на голову надел эдакую «корону», от которой к устройствам за креслом тянулись пучки проводов.

Закончив, Кремень еще раз все проверил.

— Ну что, поехали? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Прежде чем Кир успел ответить, белый свет ударил по глазам, в ушах зашумело…

Казалось, все это продолжалось всего несколько секунд. Шум смолк, свет пропал, и Кир открыл глаза, удивившись, почему не решился на это раньше.

Ощущения были не из приятных. Веки не желали подниматься, а когда Кир таки это сделал, в глаза будто песка насыпали.

— О! Очнулся! Прекрасно, просто прекрасно, — послышался голос Кремня. — Ну-с, молодой человек, поднимайтесь не спеша. Дайте себе время прийти в норму…

Кремень говорил негромко, однако голос его неприятно ударил по ушам, прямо-таки вызвав приступ головной боли.

Что касается «поднимайся», то тут вообще было без шансов. Кир себя чувствовал так, будто бы самолично разгрузил тонны угля.

Мышцы на руках пульсировали, ног он вообще не чувствовал, а уж спина… Наверное, так чувствуют себя в старости — напрячь ее стоило многих усилий, но даже это не помогло Киру подняться.