Весь день в делах. Встреча с заказчицей, обмеры в новой квартире, звонки поставщикам. Работа не ждёт, даже в день рождения. И это хорошо. Это спасает от мыслей.
В пять закругляюсь. Лечу домой, по пути хватаю продукты для салатов — Наташка сказала, что готовит сама, но я знаю её. Без моей помощи она ограничится тортом и вином.
В шесть ровно звонок в домофон.
— Открывай, — голос Демида.
Нажимаю кнопку. Стою в дверях, жду. Он поднимается пешком — лифт вечно занят. Четвёртый этаж, но он даже не запыхался.
Входит с огромным букетом хризантем — жёлтых, пушистых, солнечных. И с пакетом, из которого торчит бутылка вина.
— Принимай гостей.
— Проходи.
Он оглядывает студию. У меня прибрано, на столе салаты, в вазе уже стоят розы от Наташки — успела забежать утром.
— Уютно, — говорит Демид. — Твоими стараниями.
— Садись. Наташа скоро подойдёт.
Она приходит через полчаса, врывается ураганом, с тортом в коробке и бутылкой шампанского.
— Именинница! — орёт с порога. — Обнимать буду!
Обнимает. Крепко, по-настоящему. От неё пахнет духами и счастьем.
— Ну, давайте уже накрывать, — командует она. — Я голодная как волк.
Вечер летит незаметно. Мы едим, пьём, болтаем. Наташка травит байки про клиентов, особенно про одного. Неженатого. Демид молчит, но улыбается. Я смотрю на них и чувствую тепло. Простое, человеческое тепло. Семья. Не по крови, а по духу.
— Подарки! — объявляет Наташка, когда торт доеден до половины. — Давай я первая.
Она вручает мне большой свёрток. Разворачиваю — тёплый плед, мягкий, цвета осенней листвы.
— Чтобы зимой не мёрзла, — говорит она. — Одна, но в тепле.
— Спасибо, — шепчу я. — Наташ, спасибо.
Теперь очередь Демида. Он достаёт из-под стола свёрток, перевязанный бечёвкой. Небольшой, но увесистый.
— Это тебе.
Разворачиваю. И замираю.
Подставка для эскизов. Из старого дуба, тёплого, с прожилками, с идеально гладкой поверхностью. Ручная работа — видно по каждому стыку, по каждой детали. Рядом — маленький этюдник. Натуральное дерево, холщовый ремень, внутри — чистые листы бумаги.
Смотрю на это и не могу вымолвить ни слова.
— Когда-то давно, на Наташкином дне рождения, ты говорила, что мечтала рисовать для себя. Не для клиентов, не для денег. Просто так. Я запомнил.
Поднимаю глаза. В его взгляде — столько всего, что я отвожу взгляд первой.
— Это... это слишком...
— Это в самый раз. — Демид улыбается. — Пора начинать, Рита. Жизнь-то продолжается.
Наташка смотрит на нас, переводит взгляд с одного на другую и хитро улыбается.
— Ладно, — говорит она, вставая. — Мне завтра рано вставать. Показ дома в девять. Пойду я.