Вышла из квартиры тихо, закрыв за собой замок почти беззвучно. В лифте прислонилась к стене, закрыла глаза. Что я наделала? Переспала с мужчиной и сбежала, как трусиха, не оставив даже записки.
Лера встретила меня в кафе через час. Она сидела с чашкой кофе, листала телефон, но когда увидела меня, отложила его и нахмурилась.
— Господи, Аня, ты выглядишь как зомби. Что случилось?
Я села напротив, заказала чай. Рассказала всё — про Демьяна и его признание, про то, что сбежала. Лера слушала молча, иногда кивая.
— И что теперь? — спросила она, когда я закончила.
— Не знаю. Мне так страшно…
— Чего именно ты боишься?
Я обхватила чашку руками, пытаясь согреться.
— А если он поймет, что я ему не нужна?
— А если поймет, что нужна? Аня, ты слишком много думаешь, — сказала Лера мягко. — Иногда нужно просто довериться и посмотреть, что будет.
— Легко говорить…
— Знаю. Но ты не можешь всю жизнь бояться из-за одного мудака.
Кирилл сломал во мне что-то важное — способность верить. И теперь, даже когда рядом был Демьян, который делал всё правильно, я не могла отпустить страх, а потому следующие два дня я избегала Демьяна. Не отвечала на звонки, писала короткие сообщения: «Занята», «Потом поговорим». На третий день он пришел в клинику. Вошел в мой кабинет без стука, закрыл дверь за собой и прислонился к ней.
— Ну, давай. Объясняй.
— Что объяснить?
— Почему ты избегаешь меня. Почему сбежала тем утром, не разбудив.
Я отложила ручку, посмотрела на него.
— Мне нужно было подумать.
— О чем?
— О нас.
Демьян оттолкнулся от двери, шагнул ближе.
— И к каким выводам пришла?
Я встала, обошла стол, встала у окна. Не могла смотреть ему в глаза.
— Я не хочу быть твоим проектом, — сказала я тихо. — Ты спас меня, и теперь чувствуешь ответственность. Но это не любовь, Демьян. Это…
— Ответственность? — Голос его стал жестче. — Ты серьезно так думаешь?
Я обернулась, посмотрела на него. Он стоял посреди кабинета, сжав кулаки, и лицо у него было таким, что захотелось отступить.
— Не знаю, яне знаю, что думать.
Он шагнул ко мне, схватил за плечи, заставил смотреть на него.
— Ты думаешь, я помог тебе из жалости? Что вытащил бабушку, потому что чувствовал вину? Что переспал с тобой, потому что?
— Может быть все это вместе…
Он отпустил меня, отступил, провел рукой по лицу. Я видела, как напряглись мышцы на скулах, как сжались кулаки.
— Господи, Аня. Ты правда в это веришь? Как же вы, женщины, умеете выковыривать мозги. Вам эту настройку при рождении вшивают, видимо…
— Я не знаю, во что верить! — вырвалось у меня. — Я жила с человеком, которому верила, а он использовал меня, обманывал, довел бабушку до состояния овоща. Как мне теперь кому-то верить?