Глава 1
— Не понимаю, почему вы решили сделать свадьбу через год после свадьбы? — фыркает Люба, пока мы идем к моей машине.
— Потому что тогда мы просто расписались, Люб, ну ты же помнишь. Этот вирус, всё только открывается, ничего не работает. А сейчас хотим всё сделать красиво, как я мечтала. И четырнадцатое февраля — это так романтично! — Открываю дверь новой серебристой Ауди и сажусь за руль. Люба тоже плюхается рядом на пассажирское сидение.
Мы только что вышли из гимназии, где работали, и собирались поехать в свадебный салон, где у меня была последняя примерка платья. Да и Люба, как свидетельница, тоже примеряла свое, цвета лаванды.
— Все равно, Ириш, отмечать так масштабно, считай, годовщину…
— Ну и что? Люди каждый год справляют, банкет заказывают, сейчас это модно, — улыбаюсь я, трогая машину с места, и тут же торможу колом. Прямо перед моим носом пролетает черный матовый Ягуар. — Твою мать!
Хищная машина резко останавливается, перекрывая мне выезд, и из нее выходит мужчина в темно-синем дорогом костюме, сверкая золотыми часами на запястье.
— Блин, Казарин, — стонет Люба, а я начинаю съезжать по креслу, пытаясь спрятаться под рулем.
Короткий стук в окно останавливает мои попытки спрятаться, и я опускаю стекло с пятой попытки, нащупывая кнопку.
— Богдан Владимирович, — сладким голосом произносит Люба, а у меня язык просто потерялся во рту от страха.
— Ну конечно, Васильева, кто же еще, — сверкая яростью в синих глазах, смотрит на меня директор и владелец нашей гимназии. Точнее, не моей, а как раз таки его.
— Но я вас не задела?! — возвращается ко мне дар речи.
— Уверена, Васильева? — хмурится Казарин. — Выходи!
— Нет, — пугаюсь я, но куда там.
Моя дверь открывается, и Казарин вытаскивает меня из машины, подхватив под локоть.
— Смотри! — указывает на заднее крыло.
На матовой поверхности абсолютно ничего нет.
— Тут ничего, — выдыхаю я.
— Разве? А если приглядеться?
— Да нет тут ничего! — возмущается Люба, что вылезла следом за мной из машины и теперь деловито обходит Ягуар со всех сторон. — Вот, смотрите.
Подруга берет и натуральным образом плюет на машину. Мы с Казариным смотрим, открыв рты, как слюна Любы шмякается на матовую поверхность и стекает вниз.
— Н-да, Васильева… — осуждающе произносит Богдан Владимирович.
— А я-то тут при чем? — искренне удивляюсь, бросая убийственный взгляд на подругу.
— Ой, что-то я не так сделала, на эмоциях, видимо, — доходит до Любы, и она достает из сумочки влажные салфетки и вытирает бок «Ягуара». — Зато видно, что ничего нет.
— Н-да… — снова тянет Казарин, словно его заело на этом слове. — Я слышал хруст.