Дима с Катей утром отправились на прогулку в ближайший парк. Температуры у мужа не было уже третий день, и чувствовал он себя хорошо — бодро, свежо, даже голос вернулся, чистый и звонкий. Он с утра побрился, надел свою любимую серую толстовку и выглядел... нормальным. Абсолютно нормальным.
Поведение его было обычным, как будто и не было вчера в нашем доме его любовницы. Как будто ничего не произошло. Утром он обнял меня сзади за плечи, и поцеловал в висок, поинтересовался здоровьем:
— Оленька, как ты? Прошла головная боль? Я отреагировала холодно — отстранилась, ответила коротко: «Прошла». Но муж даже не подал вида, что заметил мою холодность. Наоборот, посмотрел на меня с такой участливой нежностью, что у меня внутри всё перевернулось.
— Я переживал, что ты тоже заболела, — сказал Дима мягко, погладив меня по плечу. — Хорошо, что просто головная боль. Отдохни сегодня, не бери в голову.
«Не бери в голову». Легко сказать. Я смотрела ему вслед, как он собирает Катю, как помогает ей застегнуть молнию на куртке, как поправляет ей шапку, и думала: неужели это тот же человек? Неужели тот, кто вчера шептал в спальне чужой девушке «поцелуй меня», сегодня так спокойно целует меня в висок?
Они ушли гулять, а я немного задержалась дома. Мне нужно было побыть одной, в тишине, собраться с мыслями. Я вымыла посуду, протёрла стол, сложила Катины вещи в шкаф — механические движения. Но мысли всё равно лезли, как тараканы из щели.
Когда я пришла в парк, то не сразу нашла дочку с мужем. Катюшка каталась на роликах. Я увидела её издалека, в розовом шлеме, как она лихо объезжает фонтан. А вот Диму... мужа я нашла не сразу. Прошлась по аллее, огляделась и только потом заметила: он сидел на лавочке в беседке. С Аней.
Они уединились в беседке. В той самой, увитой диким виноградом, с двумя скамейками и деревянными перилами. А увидела их я не сразу, потому что беседка стояла в стороне от главной аллеи, в тени старых лип.
Они увлечённо беседовали и никого вокруг не замечали. Аня что-то говорила, наклонившись к нему, а Дима слушал, кивал, и на лице у него было выражение... я не сразу смогла его определить. Внимательное. Заинтересованное. Таким он смотрел на меня когда-то очень давно.
Я прошла на свободную лавочку, чтобы было видно дочь, и села одна. Сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло. «Навестить». Вот, значит, как это называется. Опять «навестить».
Катя подъехала ко мне запыхавшаяся, счастливая: — Мам! Ты пришла! А папа вон там, с Аней занимается! Они решают задачи. — Она махнула рукой в сторону беседки. — Аня сказала, что она тоже на роликах умеет! Правда, здорово?