Потом устроилась на диване в гостиной, накрылась пледом и включила какой-то фильм. Что-то про любовь, кажется, там героиня плакала, а я смотрела на экран и не видела ничего. Просто ждала, когда Катя уснёт. Мне нужно было, чтобы она уснула. Мне нужно было поговорить с Димой наедине, и чтобы дочь ничего не слышала.
Катя вышла из детской уже в пижаме, с мокрыми после душа волосами, пахнущая детским мылом.
— Мам, можно я с тобой полежу? — Она забралась ко мне под плед, прижалась тёплым боком. — Конечно, солнышко, — я обняла, и укрыла ее покрывалом.
Она что-то рассказывала про Аню — какая она красивая, какая добрая, и я кивала, гладила её по голове и думала: «Господи, как мало ребенку надо. Просто уделить внимание. И Аня знает это».
— Аня сказала, что у неё есть младшая сестрёнка, и она тоже делает поделки, — бормотала Катя, засыпая. — Мам, а она ещё придёт? — Не знаю, — ответила я. — Спи, родная.sDH7Rolm
Я сама не заметила, как уснула. Фильм закончился, и кажется, муж выключил телевизор. Экран погас, и в комнате стало совсем тихо.
Проснулась я от того, что меня подняли на руки. Дима. Он нёс меня в спальню бережно, как раньше. Как носил, когда мы только поженились, и я смеялась и говорила, что он меня уронит.
Я запротестовала, завозилась: — Дима, поставь меня на пол. Пожалуйста. Он остановился в коридоре, недоумённо посмотрел на меня сверху вниз. — Оля, ты чего? Ты же спала...
— Поставь меня, — повторила я твёрже. Он поставил. Я одёрнула футболку, поправила волосы и посмотрела ему в глаза. В коридоре горел ночник, мягкий жёлтый свет, и я видела его лицо: усталое, сонное, с лёгкой щетиной. Обычное лицо моего мужа. Только вот я уже не знала, что за этим лицом.
— Дима, нам нужно с тобой поговорить, — произнесла я. Он вздохнул — тяжело, раздражённо.
— Оля, о чём? Уже ночь, пора спать. Может, завтра? — Нет, Дима, сейчас, — ответила я твёрдо.
Он посмотрел на меня, и я увидела, как у него дёрнулась губа. Как тогда, на кухне, днём. — Ну, тогда пойдём что ли на кухню, хоть чаю попьём, а то спать хочется, — с раздражением ответил супруг. — Что тебе так приспичило, что нельзя подождать до завтра?
— Дима, сейчас Катя спит. У меня к тебе серьёзный взрослый разговор, не для детских ушей, — ответила я и пошла на кухню. Он поплёлся следом, шаркая тапками.
Я поставила чайник, достала две чашки, бросила в свою пакетик с мятой — горло перехватило, хотелось хоть чем-то согреться. Муж сел за стол, сцепил руки в замок и посмотрел на меня выжидательно. Взгляд у него был такой... отстранённый. Как будто он уже решил, что разговор будет глупым, и заранее готовился скучать.