— Когда будет десять, тогда и обсудим. И с подоконника слезь, пожалуйста.
Дочь закатила глаза, но слезла. С одной стороны я ее понимала, ведь только недавно закончила учиться, часто у них были посещения со свободным графиком и поэтому она еще не привыкла к режиму. В двадцать пять хочется, чтобы все получалось сразу и желательно без неприятной части, где устаешь и деньги с потолка не падают.
— Аркаша сегодня придет, кстати. Утром о тебе говорили и он очень тебя хвалил.
— Правда? — Вот теперь она на меня посмотрела с яркими, горящими восторгом глазами.
— Правда. Так что старайся.
— Уж постараюсь.
Я поправила на полке полотенца и вышла.
Аркадий приехал к двум, но я его не видела: принимала клиенток. Только в коридоре услышала смех Аглаи и порадовалась, что у нее наконец хорошее настроение.
В полпятого я напомнила Инессе про концерт сына в музыкальной школе. Она все еще сидела за стойкой. Восемь лет работала со мной и до сих пор считала, что отпрашиваться стыдно.
— Запись я закрою. Иди спокойно.
Инесса как-то странно посмотрела на меня, потом неуверенно кивнула и наконец-то к шести салон опустел. Я сняла халат, села проверять накладную: на столе лежали три баночки, в документе значилось четыре.
— Вы одна? — телефон завибрировал входящим сообщением.
— Да. Что случилось?
Следующее сообщение пришло раньше, чем я успела отправить ответ.
— Пожалуйста, посмотрите. Я не смогла вам про это сказать в лицо.
Под сообщением сразу же появилось видео. Сначала одно, потом сразу два, потом еще. Я выпрямилась и дождалась, пока загрузятся остальные.
Всего их оказалось десять и… на первой заставке был наш массажный кабинет. Кушетка, край зеркала, зеленая бутылка с дозатором… я нажала на треугольник.
В кадр вошел Аркадий и закрыл дверь на ключ.
Зачем закрывался? У нас никто не входил в занятый кабинет без стука.
— Ну наконец-то, — промурлыкала Аглая.
Я узнала ее голос раньше, чем увидела лицо.
Дочь подошла к моему мужу, положила руки ему на плечи. Он наклонился, и она потянулась к нему с поцелуем. Совершенно однозначным. Так отчимов точно не целуют…
Я остановила запись.
Палец закрывал половину экрана. Я убрала его, и лица снова стали видны, слишком близко друг к другу, совершенно не так, как могут стоять отчим с падчерицей, даже если у них хорошие отношения.
Наверное, я не с того начала. Инесса прислала что-то еще, объяснение, а я сразу полезла смотреть.
В переписке было только: «Я не смогла вам это сказать».
Я вернулась к записи.
Аркадий целовал мою дочь.
Я знала, как он при этом придерживает лицо ладонью, чуть поворачивает голову. Меня затошнило. Я положила телефон на стол, наклонилась, упершись ладонями в колени. Тем временем с экрана донесся голос дочери. С горящими от стыда щеками, будто не моя дочь, а я сама сделала что-то постыдное, я схватила телефон и выключила звук, хотя в салоне уже никого не было.