Я вздрогнула.
– Такое чувство что мы давно знакомы и я знаю тебя, только… Мы никогда не сталкивались и если бы столкнулись, то ты была бы моя! Я бы никогда такую красивую не отпустил бы от себя!
Его наглые глаза сверкнули, а я на секунду растерялась, как услышала за его спиной покашливание. Это была Алиса и вид ее был весьма недружелюбным.
– Добрый день Рада! – хмуро произнесла она.
Так мрачно что ничего хорошего в ее словах явственно не читалось. Если давать характеристику Алисе, как героине например в романе по одному ее виду можно было понять что героиня неприятная. Только сейчас она выглядела ни пафосно, а злой. Я бросила взгляд на ее модную золотую с зеленым куртку. Она была расстегнута и у Алисы виднелся чуть выпирающий животик. Вот как. Значит тоже беременна. Почему то мне стало внезапно не хорошо от слова совсем, почувствовался запах дыма. Вспомнилась моя беспомощность и те безобразные шрамы и ожоги на моем лице.
Стало ни по себе.
– Хорошего дня, добрый день Алиса! Простите мне пора! До свидания!
Уже когда села в машину и шофер тронулся с места то и дело посматривая на меня в зеркало заднего вида, я заметила что они стоят и ссорятся. Значит не все так гладко.
Вздохнула и приложила руку к животу. То что шофер расскажет Богдановскому и что он велел все докладывать, в этом я ни минуты не сомневалась.
Уже дома сидя за обеденным столом и поедая суп с фрикадельками, я подняла глаза. В столовую вошла Лера. Под ее глазами залегли черные круги. Она устало опустилась напротив.
– Рада! У нас с тобой отношения стали лучше, ты не заметила?
Я напряглась.
– Заметила!
– Мама больна, а я в положении, Дима не хочет этого ребенка, да и я не хочу, ты можешь мне помочь?
Я на автомате кивнула. Хотя чем помочь… В чем заключалась моя помощь я не понимала.
– Я тебя слушаю!
Лера посмотрела на меня большими круглыми глазами, как у совы. Я понимала что так не хорошо говорить, да и вообще все это не хорошо, но ничего не могла с собой поделать. Девушка отталкивала от себя, то ли черты лица, то ли что. Но от нее пахло какой то хитростью и чем то неприятным.
– Ты можешь дать мне денег на аборт? Я ничего не скажу папе клянусь! Я заработаю и отдам тебе!
Я вздрогнула. Да в сумочке лежала карточка которую мне дал Федор и ни просто карточка, а платиновая, но…
– Рада пожалуйста! – умоляюще сложила руки Лера на груди. – Я прошу тебя!
Я молчала и просто испытывающе смотрела на нее замечая в ней что то хитрое и лживое. Правильно ли я сделаю? Богдановский окружил меня такой заботой, сейчас и я и ребенок зависим от него, а что будет когда он узнает что я пошла против его воли и дала его дочери денег еще и на аборт?