– Тебе хорошо, девочка моя? – хрипло спрашивает он меня, а я вижу капельки пота выступающие на его лбу.
Хорошо ли мне? Да, я схожу с ума. Меня всю трясет от него, от его мощных толчков.
Меня всю трясет.
Я больше не могу, сама сходя с ума от дикого сумасшедшего возбуждения насаживаясь глубже на его мощный член. Он входит в меня глубже. Так глубоко что я теряю над собой контроль.
Его руки бешено дрожат, он сам дрожит. Весь. Полностью. От дикого возбуждения касаясь меня.
– Моя сука!
Сжимает мои соски, а я больше не могу испустив крик, стон вырывающийся так гортанно из моего горла.
Его пальцы касаются моих губ скользя внутрь, а мой язык проходит по ним. Они толкаются глубже создавая дикое ощущение что я облизываю его мощный сильный член.
Глаза Богдановского зажглись страстным дьявольским огнем. Он дьявол. Дьявол во плоти, который сжигает меня в этом адском пламени огня и я не могу остановится, просто больше не могу.
Мои губы обсасывают его пальцы и мне кажется что я обсасываю его член, а вместо ощущения стыдливости и краски прилившей к моим щекам мне хочется доставлять ему удовольствие еще больше.
– …
Резко толкнувшись в меня, он на секунду лишил меня возможности, даже дышать. Я больше не могу. Я кажется в этот момент и вправду забываю, как дышать.
– Сука моя!
Я закатываю полностью глаза. Он прав. Если сука, то я только его. Только его.
Я сгораю от страсти под ним. Неужели так можно потерять голову?
Мой.
Двигаясь навстречу ему бедрами, я сходила с ума, кричала в голос, выкрикивая его имя все громче, мой мужчина, только мой. Господи это же страсть… Просто страсть…
Мы сидим у его дома и я смотрю в окно машины. Мне не по себе. Внутри все сжимается. Что я только что натворила… Кем я выставила себя в его глазах. Как мне было стыдно.
– Жалеешь? – усмехнулся Богдановский.
Я покачала головой, я правда не знала жалею я или нет, скорее всего нет чем да.
Он прищурился.
– Как любовница ты огонь, я буду думать, выкинуть тебя или оставить пока ты мне не наскучишь в сексе! Недельку тебя точно пое… у!
Его грубые слова, как ни странно не вызывали отвращения или какого то испуга, они вызывали нечто другое. Дрожь какую то странную по коже. Желание. Дикое желание остаться с ним и не покидать его несмотря на его уродливые шрамы, на его страшные ожоги, и грубость. Эта грубость не отталкивала, а она словно притягивала, а я с одной стороны чувствовала себя птичкой в клетке которая не может выбраться из цепких холодных пальцев своего мучителя, а с другой стороны мне казалось я и не хотела выбираться. Я хотела остаться с ним, словно я знала его всю свою жизнь и меня звали не Эллина, а ни менее красивым именем Рада.