Глава 32.
— Отдайте голову, ваше высочество!.. — ледяным тоном обратился ко мне злобный барон Диего.
— Но… Но это же мой трофей… — хныкал я, отступая от этого древнего исчадия тьмы…
Оказалось, что мои ожидания насчет распределения трофеев были сильно преувеличены! Я полагал, что мы похороним тушку моего брата в одной из санитарных ям вместе с дерьмом, а голову я заберу себе и, потом, отправлю сестренке. Такой чисто семейный подарок и шутка, которую можем понять только мы — адекватная королевская семья севера.
Но не тут то было! Барон дал мне поиграться с головой второго принца полдня, а потом объявил, что собирается заспиртовать тело и голову в бочке и отвезти их в столицу, а там, со всем уважением, вернуть на север — для похорон. Якобы чтобы не нагнетать обстановку и так положено по правилам хорошего тона!.. Это был подлый удар ниже пояса и я собирался дать достойный ответ на подобное возмутительное поведение, по отношению к такому образцу нравственности и честности, как я…
Все это было чушью собачьей! Иначе мы не стали бы мешать северянам забрать тело второго принца — ведь они и сами могли его дотащить до короля севера и гораздо быстрее, чем это сделаем мы, через свою столицу. Он был бы намного свежее. Но важно тут было именно то, кто вернет тело принца монарху, а не его возвращение вообще. Если бы это сделали северяне, то для них это было бы частичным снятием позора с легиона и частичным восстановлением чести северян как нации. А если это делали мы, то это был большой щелчок по лбу для короля севера, замаскированный под некое благодеяние! Это было плохое, низкое, недостойное нас поведение! А еще я хотел голову второго принца себе…
И главное, что старый маразматик уперся и не шел ни на какие переговоры! Я предлагал ему найти среди погибших северян кого нибудь похожего, отрубить его голову и положить в бочку ее, вместо головы второго принца — все равно трупу она уже не нужна. Но вредный старикашка ни в какую не соглашался, утверждая, что король севера это проверит… Ну и пусть бы проверял — кому как не мне знать, что он своих детей в лицо и не помнил никого⁈ Могу поспорить, что если бы вместо, скажем, моей головы, ему бы послали голову собаки, то он бы и трех отличий не нашел, а просто пожал бы плечами и закинул ее в ближайшую мусорку… Нет… Возможно, что первых принцев он помнил немного лучше, но не настолько же, чтобы отличить пару примерно одинаковых голов, которые спиртовались в некоем растворе несколько недель⁈
— Немедленно верните ее, ваше высочество, вы ведете себя как ребенок! — сердито шипел мне барон, загнав меня, наконец то, в какой то угол и прижав к стенке… Кроме него со мной физически никто не мог справиться, а большая часть легионеров и не стала бы выступать против меня из-за всякой ерунды. Поэтому эту грязную обязанность — отобрать у ребенка любимую игрушку — взял на себя сам злобный барон. И, благодаря его мерзкой хитрости, ему это почти удалось…