— Я спрашиваю. Иванов Иван Иванович. И это не шутка, зовут меня так… Дело такое. Мы со знакомой хотели грибочки пособирать, а к нам какие-то придурки привязались. Хамили, железом размахивали. Пришлось от них удирать… Мы сейчас с дамой спустимся. Медленно и аккуратно. Документы предъявим и все, что положено. А вы нас не обижайте, пожалуйста.

— Без проблем! — пока повеселевший милиционер знаками заставлял сидевших в засаде приготовиться, спецназовцы осторожно потопали вдоль стены, хрустя стеклом под сапогами.

— Хорошо. И, это. Извините, пленных не брал. Очень они резкие какие-то. Недобро настроенные… Но тут камеры внутри, вы наверняка все сами увидите… Короче, мы выходим. Как и обещал, медленно и печально.

Я сидел в наручниках. Которые на меня надели, но сделали это предельно вежливо. Усадили на задней ступеньке «скорой». Двери распахнули, рядом хлопотали вокруг Норико — девушку закутали в плед, поили минералкой и попутно обрабатывали антисептиком многочисленные царапины. Успела заработать, пока продирались через зеленые насаждения к машине. К счастью, во время стрельбы в ее сторону ни одна пуля не полетела. Я специально головы сворачивал ближе к хозтоварам. Кстати, кто думает, что штыковая лопата не серьезное штурмовое оружие — японцам это расскажите. Я одну башку почти полностью смахнул и второму грудак до позвоночника прорубил. Потом уже врукопашную развлекался.

Сбоку стоит Кузнецов. Гафаров остался координировать и разруливать в офисе, пока Анатолий Викторович с вооруженной до зубов поддержкой мчался на сигнал маячков. Теперь грустит рядом, в гордом одиночестве. Остальных попросили остаться у конторских машин. Пока там на верхах все согласуют и договорятся.

— Кузнецов-сан, должен признаться. Машинку я помял немножко. Когда по лесу гоняли и магазин таранили.

— Видел, Иванов-сан, — вежливо отвечает безопасник. Рядом с нами высокопоставленное лицо, поэтому приходится снова влезать в прокрустово ложе этикета.

— Оштрафуют?

— Не знаю. Но скорее всего, спишут на форс-мажор. Вы же не просто так катались.

— Это точно… И спасибо вам, что послали меня прикрыть Хасэгава-сан. Без вашей наводки мы бы могли понести невосполнимую утрату.

Кузнецов насторожился. Нет, кто его плохо знает, не заметит. Но я четко срисовал, что у старшего смены второе дыхание открылось и он уже в голове схемы разные выстраивает. Потому что ковбойщина в моем лице — это бардак и дурацкое превозмогание. За такое всех причастных построят и показательно будут мордовать с утра до ночи. А вот если за возможным проблемным поведением второго директора смотрели правильные люди, кто выслал меня на запасное направление. И одновременно с этим держали руку на пульсе, заряженное оружие в кобуре и машины под парами — это уже совсем другой коленкор получается.