— Четырнадцать из сорока. Остальные после занятия дочитаю.
Бобков взял листок, пробежался по ответам. Потом посмотрел на меня.
— А за руль вы когда-нибудь садились?
— Нет.
— Зато решаете билетики и не слушаете, — он прищурился. — Уверены в себе?
— А в чём проблема? — нахмурился я. — Ну, знаю я теорию, и что дальше-то?
Видимо, это задело его за живое. Он немного покраснел, а затем выпалил:
— Ну, вот что, дорогой товарищ! В пятницу у вас первое индивидуальное занятие на площадке. Приходите к девяти утра! Я вам покажу, что такое кататься!
— Договорились, — я кивнул. — К девяти буду.
— Вот и отлично, — Бобков потёр ладони. — Посмотрим на вас в пятницу. Умник!
«А, значит его зацепило именно то, что я его не слушал. Ну и ладно.»
Занятие закончилось в восемь. Я вышел из автошколы в сгущающиеся сумерки. На улице похолодало. Я застегнул куртку и набрал Софью.
— Привет. Как ты?
— Нормально, — устало ответила она. — Обжарщик прислал-таки правильную партию. Но коробки помяты.
— Коробки — это мелочь.
— Для тебя — мелочь. Для меня — фасовка. Ладно, ты как? Как твоя клиентка?
— Закрыли дело. Полностью.
— Поздравляю! — оживилась она. — Отметим?
— Завтра можно. Сегодня я ещё должен кое-что обдумать. Завтра Воронин приходит.
— Поняла. Ну, тогда спокойной ночи.
— Спокойной.
В четверг Воронин пришёл в десять, как и было договорено. Михаил Юрьевич выглядел иначе, чем в прошлые разы. Пиджак сидел ровно, рубашка свежая, даже галстук был повязан правильно.
— Доброе утро, Алексей Дмитриевич, — он пожал мне руку и сел напротив стола. — Я принёс распечатку резолютивной части решения.
— Давайте подшью.
Он раскрыл папку и достал несколько листов. Я взял их и сверил с тем, что записал во вторник в заседании.
Исковые требования Воронина были удовлетворены: суд признал недействительным решение общего собрания об увеличении уставного капитала и назначении Гурьева директором. Кравцов оставался соучредителем.
Обращение в правоохранительные органы шло отдельно. Судебная победа сама по себе не означала ни возбуждения уголовного дела, ни чьей-либо доказанной вины.
— Михаил Юрьевич, — я отложил листы, — ещё раз поздравляю. Суд встал на вашу сторону.
Я ещё раз посмотрел на распечатку. «Признать недействительным». Во вторник услышал это от судьи, а сейчас прочитал — и снова стало хорошо. Всё-таки дожали!
Воронин провёл ладонью по своей папке и ненадолго улыбнулся. Я дал ему эти несколько секунд, прежде чем вернуться к делам.
— Теперь ждём вступления решения в силу. Они ещё могут подать жалобу. Документы общества и управление тоже предстоит привести в порядок.