— Доброе утро, — я кивнул и достал папку. — Векслер когда будет?
— Лосев звонил полчаса назад, — она посмотрела на телефон. — Сказали, к одиннадцати.
Точно в одиннадцать у входа затормозил тёмно-синий «Крузак». Из машины вышел Векслер, следом, из пассажирской двери, выбрался Лосев. На его лице было написано то самое выражение, которое бывает у людей, пришедших на чужой праздник с целью испортить настроение.
— Доброе утро, — Векслер коротко кивнул. — Ну, показывайте.
Я отошёл в сторону. Лосев достал из портфеля блокнот и ручку и двинулся вдоль стен. Он проверял всё… что было максимально странным. За каким-то чёртом проводил ладонью по штукатурке. Носком ботинка постукивал по плитке. Проверял подоконники…
Я наблюдал за этим представлением с совершенно спокойным лицом. Лосев старался. Он заглядывал под батареи, проверял вытяжку, даже открыл дверь в подсобку и посветил туда фонариком с телефона. Записывал что-то в блокнот. Хмыкал. Возвращался к уже проверенным местам и проверял снова.
Векслер стоял у окна и молча наблюдал за своим помощником. На его лице читалось усталое терпение человека, который уже видел подобный спектакль сотню раз.
Лосев вернулся к нам через двадцать минут. Полистал блокнот, полистал ещё раз. Потом посмотрел на Векслера. Тот чуть повёл подбородком.
— Ну, — Лосев прокашлялся, — в целом… помещение в приемлемом состоянии. Розетки на месте, остекление целое, пол без существенных повреждений.
— Претензии есть? — спокойно спросил я.
Лосев посмотрел на Векслера, а тот покачал головой.
— Претензий нет, — выдавил Лосев.
— Тогда оформляем акт приёмки, и на этом — всё.
Я достал из папки проект акта приёма-передачи помещения, протянул второй стороне. Лосев взял лист и начал читать. Он, собака, как будто специально делал это максимально медленно. Причём ещё и шевелил губами, поднимая взгляд то на меня, то на Наталью.
«Колдует? Или делает вид, что читает?»
На середине второй страницы он поднял глаза:
— И это весь акт?
— Состояние помещения, все ключи и расчёт. Для вашей автобиографии места не оставили.
Лосев открыл рот, посмотрел на Векслера. Тот чуть качнул головой, мол, оставь. Лосев замолчал и вернул лист.
— Аркадий Семёнович, — я повернулся к Векслеру. — Двести пять тысяч уже поступили. Остались двадцать, в день акта.
— Я помню, — Векслер достал телефон. — Сейчас переведу.
Через три минуты на телефон Натальи Игоревны пришло уведомление. Она открыла банковское приложение и показала мне зачисление: двадцать тысяч, платёж исполнен. Не обещание и не скриншот отправителя — деньги на её счёте.