— Не понимаю… а в чём проблема?
— Бухгалтерия и технический исполнитель. Договоры Смирнов в субботу уже переснял, прятать их поздно. Зинаида должна подготовить акт, а вы — определить, кто вправе его подписать и кто выдаст доступ. Она сама логины не создаёт.
Кравцов взял чистый лист бумаги и начертил на нём схему: прямоугольник с надписью «Клиника» и стрелки, ведущие к двум овалам — «Платёж» и «Доступ». Затем он обвёл стрелку, ведущую к бухгалтеру, жирной линией.
— Значит, так, — Кравцов собрал листы в ровную стопку и постучал краями по столу. — Платёж, акт и передача доступа. Всё это должно быть готово к завтрашнему утру. На девять назначена встреча, приглашение в «ФармКор» тоже отправили. Их ответ ещё ждём, но техническую часть из-за этого не откладываем. Вы понимаете, что это ваше первое крупное поручение после провала с передачей контракта, Александр? Провал здесь оставит вас крайним перед новым работодателем.
Гурьев побледнел ещё сильнее.
— Я всё сделаю. Но…
— Без «но», — Кравцов встал, давая понять, что разговор окончен. — Время — это единственный ресурс, который Воронин уже потерял, а мы — нет.
Времени я зря не терял. Когда окончательно понял — что у меня просто не было времени до утра… я сорвался. На часах было уже без четверти девять. Полину я отправил домой, ходатайство ушло в суд, но ответа от системного администратора всё ещё не было. Отзвонился Воронину, предупредил его, что до завтра ждать не буду, и вызвал такси. Потом набрал Гурьева. Тот возвращался в клинику за ноутбуком и после недолгого спора согласился уделить мне десять минут. Охрану обещал предупредить сам.
Так что, когда я вошёл в приёмную клиники на Профсоюзной, было уже начало десятого. Охранник за стойкой остановил меня, сверил фамилию и позвонил Гурьеву. Только после его подтверждения я прошёл по коридору в сторону кабинета.
А вот цель… ради которой я сюда приехал, была простой: заявка на подключение! Договоры мы пересняли ещё в субботу, проект акта и поручение бухгалтеру получили сегодня. Но кто должен получить доступ и когда запустили эту процедуру — я всё ещё не знал.
Дверь в кабинет Гурьева оказалась приоткрытой. Внутри горел свет. Я толкнул створку плечом и вошёл без стука. Гурьев сидел за столом. Перед ним лежал ноутбук и несколько распечатанных листов. Он вздрогнул от моего появления, инстинктивно попытался прикрыть бумаги руками, но быстро осознал, что это выглядит глупо, и отдёрнул ладони.
— Смирнов? — он поднялся, голос его дрогнул. — Стучать вас не учили? Я сказал: десять минут!
«В субботу был не рад. Сегодня, смотрю, тоже».