«Значит, с личным ещё предстоит разобраться».
— Что случилось? Выглядишь ты неважно.
Полина обхватила себя руками, словно ей было холодно.
— Вчера вечером я задержалась в конторе, разбирала архив. Все уже ушли, я думала, дядя тоже уехал. Но в его кабинете горел свет, а дверь была приоткрыта. Я подошла и…
Она замолчала, подбирая слова. Я не торопил. Дал ей прийти в себя.
— Там сидел незнакомый мужчина. — Полина смотрела на свои руки. — Высокий, русый, в дорогом сером костюме. А дядя стоял рядом и жаловался. На вас.
— На меня?
— Да. Он говорил: «Этот выскочка открывает свою лавочку, переманивает клиентов, рыщет там, куда ему нельзя». И ещё он назвал ваш новый адрес. И Потанина.
— А мужчина что ответил? — Я подался вперёд.
— Он ответил очень равнодушно. Сказал, что «проблема с любопытным юристом решится сама собой». И добавил, что Смирнов, взявшись за Потанина, сам себе роет яму.
Я слушал очень внимательно… и мозг анализировал всё просто моментом!
В общем, для Когана я — проблемный юрист, который слишком много знает. А его гость, некто… да в смысле «некто»? По описанию — Лебедев. Сергей Андреевич собственной персоной. Коган не просто обиделся на мой уход — он слил Лебедеву всю информацию и рассказал, что я копаю под него.
«Вот ведь чёрт!»
— Полина, ты хорошо рассмотрела этого мужчину?
— Да. Лет сорок. Залысины. Взгляд такой… неприятный.
«Лебедев», — повторил я про себя. Вслух же сказал другое:
— Кажется, я знаю, кто это. Спасибо тебе, Полина. Ты молодец, что приехала и рассказала мне. Это очень полезная информация!
— Алексей Дмитриевич, будьте осторожны. — Она встала. — Дядя в отчаянии, он готов на всё. А этот мужчина… он страшный.
— Я знаю. — Я проводил её до двери. — Иди работай и не переживай. Я справлюсь.
Полина ушла. Я закрыл за ней дверь и вернулся в кабинет.
Получалось, что Лебедев перешёл в наступление. Он больше не отсиживался за спинами Кравцова и Гурьева, а начал действовать сам. К тому же Коган теперь стал его информатором: они знали про Потанина, знали про офис у Пятницкой. Это означало, что время работало против меня. Нужно было действовать на опережение.
Ближе к обеду под окнами остановился уже знакомый серебристый седан. На этот раз Потанин не сверялся с часами в машине — почти сразу вышел и быстрым шагом направился к двери. Я встретил его в приёмной и провёл в кабинет.
Он сел на стул напротив моего стола. Я бегло посмотрел на него и понял, что он сильно нервничает: пальцы теребили край папки, которую он принёс.
— Вчера вечером курьер от юриста Бесчастнова привёз вот это. — Потанин положил папку на стол. — Полный текст того самого заключения — к претензии-то прикладывали только выдержки. Видимо, решили дожать. И ещё главбух нашла приложения к протоколам, которых в первой папке не было.