Моя бывшая жена за соседним столиком смеялась, и её смех был таким фальшивым, что хотелось заткнуть уши. Армянин что-то рассказывал ей на своём языке, и она кивала с видом знатока.
— Кравченко, — наконец заговорила Вера, — требует, чтобы я переписала несколько отчётов по делу Васильевых. Аналитику, которую я готовила к мировой. Банк простил им часть долга, а у прощённого долга есть налоговые последствия. Налоговая запросила документы по мировой, и мои отчёты ушли туда в общем пакете. Кравченко сам этот пакет подписал, не глядя. А теперь хочет, чтобы я их изменила. Задним числом.
— Зачем?
— Потому что в них есть данные, которые могут навредить одному из сыновей Васильева. Тот выводил активы через подставные фирмы, а я… по старой привычке из финмониторинга я это зафиксировала в отчёте. Кравченко теперь боится, что налоговая передаст материал в Следственный комитет, и сынок Васильева получит срок. А Кравченко получит репутационный удар. «Юрист „Кравченко и партнёров“ сдал клиента» — представляешь заголовки?
Представлял. И очень хорошо.
— А ты?
— А я не буду переписывать! — она чуть ли не кричала. Мне пришлось сделать жест головой, чтобы она чуть сбавила громкость. — Ты понимаешь проблему⁈
— Отчёты уже в налоговой. — Я кивнул. — И если ты попытаешься подделать, то нарвёшься на статью, и отвечать уже будешь ты, а не владелец твоей фирмы.
— Да!
Она сделала ещё один глоток, покрутила бокал в пальцах — тот уже был пуст. Официант возник из ниоткуда и тут же наполнил его. Я терпеливо дожидался, и когда официант предложил долить мне, хотя я отпил совсем чуть-чуть, я отказался.
— И чего ты молчишь? — Левина нахмурилась.
— Понимаешь, — сказал я, подавшись вперёд. — Дело выходит так, что если Кравченко пойдёт дальше, тебе придётся уйти. Это… типичная проблема элитных фирм.
— Да, я это понимаю!
— И что ты будешь делать?
— Не знаю. — Она посмотрела на меня. — Не знаю, Лёш… у меня ипотека в новостройке, мама на содержании… машину только поменяла… если меня уволят…
— Устройся в другую фирму.
— С такой рекомендацией от Кравченко? — Она рассмеялась, и в этом смехе было столько горечи, что мне стало не по себе. — Он всем расскажет, что я «ненадёжный сотрудник». Москва — большой город, но юридический рынок — маленький.
Я посмотрел на неё и понял одну вещь: мне хотелось ей помочь. Не из расчёта, не из симпатии. Просто потому что я знал, каково это — когда всё рушится и некому подать руку.
— Вера, — сказал я, поставив бокал. — Послушай меня. Если Кравченко попытается тебя уволить за отказ подделать отчёты, у тебя есть доказательства?