И ведь правда забавно выходило: сидеть в паре столиков от бывшей жены, которая не догадывается, что человек, которого она когда-то предала, сейчас смотрит на неё и пьёт чай.
Вдруг дверь ресторанного зала открылась. Я обернулся на скрип петли. В зал вошла Вера Левина. Одна, без сопровождения. Впрочем, удивляться было нечему: юристы крупных банков любили «Изумруд» — в прошлой жизни я встречал здесь чуть ли не всех своих оппонентов. На ней было строгое тёмно-синее платье, на плечи накинуто пальто. Выглядела она уставшей и какой-то погасшей. Вера прошла мимо моего столика, даже не взглянув в мою сторону, и села через столик от меня, у того же окна.
Она достала телефон, набрала номер и прижала трубку к уху. Первые секунды она говорила тихо, но потом не сдержалась.
— Нет, Виктор, нет! Я сказала, что это не обсуждается! — она спохватилась и перешла на свистящий шёпот, но в нём было столько злости, что я, сидя через столик, слышал каждое слово. — Ты не имеешь права давить на меня! Я выполнила свою часть работы! Банк подписал мировую, а теперь ты требуешь, чтобы я переписала отчёты⁈ Какие ещё отчёты, Виктор? Всё закрыто! Я не буду ничего переписывать! Я всё уже подписала и отправила!
Вера замолчала, видимо, выслушивая ответ. Лицо её побледнело, пальцы так стиснули телефон, что свело костяшки.
— Я не боюсь тебя, слышишь? — Но её голос дрожал. — Можешь говорить кому угодно, что я…
Она осеклась, слушая.
— Что⁈ Нет… Нет, ты не посмеешь…
Она опустила телефон. Виктор, судя по всему, сбросил вызов. Вера сидела, уставившись в стол, и тут я заметил, что её плечи начали трястись…
«Это что такое было?»
Моя бывшая жена и её армянин на фоне этого выглядели как нелепая декорация. Я смотрел на Веру Левину и думал: что могло произойти?
Понятное дело, я не знал, о каком Викторе она говорила с таким страхом. Но понимал: дело тут не только в работе.
Она обхватила себя руками и опустила голову. Я видел, как по её щеке скатилась слеза.
И… она начала плакать. Не навзрыд, не так, чтобы слышал весь зал, а…
Да хрен его знает, как это можно было бы описать. В общем, официант, который подошёл к её столику, смекнул, что сейчас лучше её не трогать. Просто предложил воды, но та даже не ответила.
«И почему всё это происходит именно сейчас? — задумался я. — Блин… ладно, будь что будет».
Я отодвинул чашку с чаем.
Если честно, сначала у меня было просто мощнейшее желание взять и уйти. Ибо проблемы Веры меня не касались. Но… я видел, что она была в отчаянии. По-настоящему. И сидеть в одном зале с плачущим человеком, пусть даже и «соперником» в некотором роде, было выше моих сил.