Полина села рядом и начала выгружать переписку с вложениями. Воронин стоял у стены и пояснял, кто из сотрудников отвечал за подключение.
В старых письмах речь шла о техническом обслуживании. Передачи базы новой фирме там не обсуждали. Решения нашей проблемы в переписке не нашлось. Но теперь у нас были не только слова Воронина о том, что он согласовывал, — были сами письма. Их и сохранили для сравнения с нынешней заявкой.
Когда Полина закончила сохранять первую цепочку, на часах было 02:14.
— Михаил Юрьевич, теперь поговорим о другом. Первоначально мы согласовывали работу по оспариванию решения и противодействию передаче договора с «ФармКор». Сам спор ещё не закончен, эту работу мы продолжаем. Но теперь…
Я видел, что он «понимал», к чему я веду.
— Но…
— Но теперь появился новый узел. Дело набирает обороты, и тут, как вы сами понимаете, уже другая часть нашей работы.
Полина удивлённо посмотрела на меня, я же, молча смотрел на клиента. В моей практике, подобные дела уже были. Ну, точнее, у Громова. Были у меня клиенты, которые из дела раздували что-то жесткое, аж на три-четыре разных этапа. И, любой труд обязан был быть оплачен.
Воронин нахмурился. Он явно хотел возразить, и я понимал почему: ему нужно было объяснить, где заканчивается прежний объём работы и начинается дополнительный.
— Что конкретно нужно оплатить? — спросил он после паузы.
— Дальнейшее сопровождение угрозы передачи доступа. Срочные ходатайства уже отправлены, их подачу я не ставил в зависимость от нового аванса. За уже отправленные документы повторно не платите. Сейчас согласуем проверку следующих материалов, дополнения по ним и мою работу на утренней встрече, куда пригласили «ФармКор». Объём и оплату закрепим отдельно, чтобы потом не спорить, за что именно вы заплатили.
— Сколько?
Я назвал сумму. Она была справедливой. Полина внесла согласованный объём в дополнительное соглашение. Воронин прочитал, подписал и, всё-таки достав телефон, открыл банковское приложение. Подтверждение перевода на счёт конторы пришло через три минуты. Я проверил его, кивнул.
— Это аванс за согласованный дополнительный объём. Проверка новых материалов, дополнения в суд и утренняя встреча. Не плата за обещание непременно остановить Кравцова к девяти.
— Я думал, вы… — он замолчал.
— Что именно?
— Думал, что вы меня бросите, если я не заплачу.
— Не брошу. Но и не буду делать новую работу за старые деньги.
Это не было жадностью с моей стороны, но если я продолжу в моменты своего развития, батрачить за пустоту, то через месяц, я останусь без носков, работая просто на голом энтузиазме.