Если бы я знала, что через двадцать минут меня похитит самый настоящий дракон, то хотя бы накрасила губы, допила кофе и не вышла из кофейни в платье, которое при быстром беге задиралось до неприличия.
Но в половине одиннадцатого вечера я ещё ничего не подозревала.
Я выключила последнюю лампу над стойкой, пересчитала кассу, дёрнула дверь дважды и устало посмотрела сквозь стекло на вымытые чашки, кофемашину и нарисованную Нинкой на доске сердитую кошачью морду с напоминанием: «Люда, закажи крышки!» Крышки я, конечно, не заказала. Зато унесла с собой стаканчик латте, приготовленный три часа назад и давно превратившийся в сладковатую воду с запахом кофе.
После девяти часов на ногах мне хотелось только снять сандалии, тесный лифчик и хотя бы до утра не слышать просьб приготовить что-нибудь «ну девушка-а, ну я не зна-аю, чтобы вкусно было». Как выяснилось немного позже, это был слишком скромный список желаний для последнего спокойного вечера в моей жизни.
На улице даже ночью было душно. Нагретый за день асфальт отдавал сухим теплом, волосы окончательно распушились и жили собственной кудрявой жизнью, а платье прилипало к спине. До дома можно было добраться двумя автобусами или пройти двадцать минут пешком через старый квартал. Автобусы в такое время ходили по расписанию, составленному человеком, который искренне ненавидел пассажиров, поэтому я выбрала прогулку. О чём пожалела минут через пять, когда за спиной раздался громкий смех.
Сначала я не обратила внимания. Лето, вечер, пятница — мало ли кому захотелось весело умереть от похмелья на следующий день. Потом кто-то протяжно свистнул, и мужской голос бодро сообщил:
— Девушка, а девушка! Че одна идёшь? Такая красивая и без охраны! Мы компанию составим!
Я продолжила идти, не оборачиваясь. В голове тут же проснулся внутренний комментатор, который в любой неприятной ситуации вместо полезного совета начинал рассуждать. Сейчас он сообщил, что белое платье в мелкий цветочек — не самая удобная одежда для бегства, а сандалии на тонкой подошве были куплены явно не для того, чтобы спасаться от нетрезвых идиотов.
— Рыжулька-а-а! — позвал второй голос. — Да че ты, не бойся ты! Мы ж это, мы культурные.
— Очень, — подтвердил третий и заржал аки сивый мерин.
Шаги за спиной приблизились. Я сильнее сжала стаканчик и огляделась. Слева тянулся закрытый магазин, справа темнел двор с аркой, впереди горели редкие фонари. Людей почти не было. Где-то у дороги проехала машина, но слишком далеко, чтобы водитель заметил женщину, которая уже жалела, что не вызвала такси.