- Слушай, - начал он.

Ангелина отреагировала, мгновенно становясь серьезной:

- Да, Тимур Олегович.

- Если будет звонить моя жена…

- Виктория Станиславовна звонила в ваше отсутствие, но я сказала, что вы не сообщали, куда направляетесь.

- Правильно, Ангелина! – он внезапно ободрился, это было хорошо, хоть ненадолго избавиться от контроля. – Будет звонить еще, так и говори. И вообще, если кто будет спрашивать - меня нет.

- Хорошо, Тимур Олегович, - заверила та. – Я поняла. А на завтра что?

- Об этом потом, - бросил он в трубку. - Я сообщу дополнительно. Сейчас сделай, как я сказал.

И оборвал вызов.

Ну вот, один день он себе вырвал. Теперь надо было думать, как жить дальше и где взять деньги. Потому что его долг Солнцеву реально стал душить. Но он еще не готов был признать собственную несостоятельность. Не готов был принять, что бездарно про*рал все, что у него было. Тимур Захаров собирался все отыграть и вернуть себе прежние позиции в бизнесе.

***

После разговора с отцом был тошнотворный осадок. Раньше еще оставалось хоть какое-то уважение. Даже несмотря на то, что он бросил их с матерью.

Вадим был ребенком, а для ребенка фигура отца очень много значит. И пока неизвестны причины, в глубине души всегда остается эта неистребимая детская неуверенность, что вдруг именно был виноват в том, что отец ушел от них. И такое же неистребимое тайное желание стать лучше, чтобы отец увидел и вернулся.

Он всегда подавлял в себе эти мысли и сознательно держался на расстоянии. Сейчас все просто исчезло. Ничего не осталось, кроме страшного разочарования и брезгливости. И да, он собирался распутать этот поганый клубок и выяснить, что произошло на самом деле с его матерью. И что произошло с Аленой.

Но прежде ему нужно было увидеть.

Ощутить рядом ее тепло. Жажда была непреодолимой, она перекрывала все. Рабочий день еще не закончился, Алена должна быть на месте. Вадим поехал прямо в свой офис.

А в офисе царило странное затишье. С того момента, когда Вадим Захаров и его брат Руслан вместе ушли, здесь как будто наметилось негласное подковерное движение. Вроде бы ничего не происходило, но Алена кожей чувствовала внезапно возникшее из ничего плотное поле чужого интереса.

Как щупальца, лезущие в душу.

К ней в приемную заглядывали сотрудники, у всех почему-то появились несущественные вопросы к Вадиму Тимуровичу. Она просто устала отвечать, что шеф ушел с обеда и не сообщил, когда вернется. И каждый раз все происходило по одному сценарию. Ее при этом почти не слушали, больше приглядывались к ней и шарили глазами по приемной, словно выискивали следы преступления.