— Теперь-то ты точно не забудешь наш умопомрачительный секс, — прошептала она. — Поверь, создать иллюзию здесь не получится. Только ты настоящий... и я.
Оба тяжело дышали. Кирилл всё ещё не мог поверить, что она смогла его перехитрить. Сжав кулаки и играя желваками на скулах, он вплотную подошёл к девушке:
— Ты сама напросилась, искусительница. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Одна рука обхватила её грудь, а другая залезла в трусики, раздвигая лепестки и массируя горошинку. И так умело он это делал, что сильная волна наслаждения прокатилась по телу Марианны.
— Это ещё мы посмотрим, кто тут напросился, — прошептала она, кусая губу.
В этот момент мужчина одним движением сорвал с неё платье, оставив лишь в кружевных трусиках. В воздухе вокруг них возникли призрачные иллюзии — фигуры мужчины и женщины, сплетённые в тех же страстных позах, что были изображены на гобеленах в комнате замка, где остановилась девушка.
Жар мгновенно охватил тело Марианны. Руки иллюзиониста были повсюду: то грубо сжимали соски, то проникали в самую глубину её лона. Кирилл повернул Марианну к себе спиной и чуть наклонил её. Она обхватила ствол дерева, чтобы была опора, и чуть подалась к нему ягодицами.
Он укусил её плечо и, отодвинув трусики, резко вошёл. Марианна вскрикнула, выгибая спину ещё больше в экстазе. Ей казалось, что за ними наблюдают все эти люди с гобеленов — они были как живые, и это лишь разжигало пламя. Темп их близости нарастал, а вместе с ним ускорялись и движения иллюзорных фигур. Смешались стоны, крики и бесконечная череда сменяющихся поз, сливаясь в единый безумный танец страсти.
— И каково это — не получить желаемой разрядки? — Он остановился и вышел из неё, оставив её на пороге невыносимого желания.
Марианна застонала и, обернувшись, подошла ближе.
— Я получу то, что хочу, и ты не сможешь мне помешать.
Она толкнула его. Кирилл поддался и упал на мягкую траву, а вокруг тут же взметнулись цепи, накрепко сковав его по рукам и ногам.
— Вот это запрещённый приём, моя дьяволица, — усмехнулся Кирилл.
Игра увлекала его всё сильнее, но поддаваться чувствам было нельзя. Иллюзионист по-прежнему видел в ней лишь инструмент для обретения свободы. Марианна же незаметно для себя начинала одержимой им, хотя упорно отказывалась в этом признаваться.
Тем временем в кабинете Асмодей, стоя у окна, щёлкал пальцами: мебель то собиралась воедино, то вновь рассыпалась грудой хлама. Князю Тьмы очень не нравилось, что Марианна снова утащила Локкера в своё пространство, куда никто не мог проникнуть без её приглашения. Он отлично её воспитал, и эта самостоятельность нравилась ему больше всего, но сейчас девушка явно перегибала палку.