— Ну да, конечно, — саркастично протянула Лейланна, глядя на меня с прищуром. Понятно, на чьей она стороне в этой драме. — Очень эгоистично с её стороны работать как вол, не покладая рук, чтобы ты и все эти прекрасные женщины жили долго и счастливо.

— А разве ты сама не бесилась, когда твоя честь заставила тебя дать ему Присягу Жизни? — заметила Белла, склонив голову набок с искренним любопытством, беззлобно, словно просто задавала вопрос.

Сумеречная эльфийка покраснела, щёки вспыхнули, как маки. — Это совсем другое! — отрезала она, но голос дрогнул, выдав её с головой.

Мозг на секунду завис, пытаясь переварить новую вводную. Но сейчас не до того, главное — Ирен. Она стояла рядом, прижавшись, и я чувствовал, как от неё волнами исходит напряжение, дрожь, отчаяние. Я обнял её крепче, притянул к себе, запустил пальцы в мягкие волосы, погладил по затылку, пытаясь успокоить и её, и себя.

— Ирен, — сказал я тихо, почти шёпотом, только для неё, чувствуя, как моё собственное сердце стучит в груди, отдаваясь в ушах, — тише, не плачь.

Она уткнулась мне в тунику, всхлипывая и трясясь от сдерживаемых рыданий. Её слёзы уже насквозь пропитали ткань.

— Знаешь, — её голос звучал глухо, но так искренне, что пробирал до глубины души. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы тебя любили по-настоящему и… чтобы те женщины, которых мы примем в нашу семью, тоже были счастливы, чтобы их тоже любили. Вот и всё, чего я хочу.

— Знаю, — я, почувствовав, как у меня в груди сжимается сердце от её слов. Аккуратно, но твердо отстранил её, чтобы видеть лицо. Она посмотрела на меня влажными глазами, полными слёз, но взгляд упрямый, решительный, как у бойца. — Знаешь, чего нам с тобой, да и с Мией порой не хватает? Просто по-человечески поговорить, прежде чем бросаться что-то там решать, что-то организовывать или объявлять. Такие вещи, они… Они не должны преподноситься сюрпризом, ни приятным, ни неприятным. Понимаешь? Это слишком важно. Это наша жизнь, а не игра.

Она несчастно кивнула, словно весь мир рухнул. Поняла. Видно, что слова до неё дошли.

— Ты прав, — прошептала она, и я почувствовал, как она расслабляется в моих руках, её тело обмякло. — После всего, что произошло в моей жизни, когда за меня всегда решали и всегда без предупреждения… Поговорить. Всегда сначала посоветоваться. Это мой урок. — Она с тихим всхлипом вцепилась пальцами в рукава моей туники. — Мия предупреждала меня, чтобы я была осторожна с тем, что делаю, но я подумала, она хотела не допустить ошибок в документах, которые потом обернутся проблемами, — прошептала она, её голосом, полным раскаяния. — Я не поняла, что это касается… всего остального.