– Ты опять ничего не ела, дитя. Твоя служанка сказала, что ты…
Меланта осеклась, заметив мое лицо. Поднос в ее руках дрогнул. Я увидела, как ее пальцы на мгновение сильнее сжали края.
Она знала. Всегда знала, когда со мной что-то происходило. Умела читать меня, как открытую книгу, даже если я сама еще не понимала, что написано на страницах.
– Что случилось?
Я открыла рот, но не смогла ответить. Вместо слов из глаз выкатились слезы. Горячие, неожиданные, они потекли по щекам, и я не могла их остановить.
Я редко плакала. Отец с детства учил, что слезы – признак слабости, а слабых не любят. Слабых используют. Слабых бросают. Но сейчас что-то внутри надломилось, и я не могла собрать себя обратно.
Меланта поставила поднос на столик и поспешила ко мне. Ее руки, сухие и теплые, легли на мои плечи. От нее пахло сушеной мятой и чистым бельем – этот запах я помнила с самого детства, с тех пор, когда она укачивала меня после ночных кошмаров. Когда умерла моя мать, именно голос Меланты стал первым утешением, которое я смогла принять.
– Ну-ну. Что же ты? Кто тебя обидел?
– Отец собирается выдать меня замуж.
Женщина медленно выдохнула. Я почувствовала, как ее пальцы сжались чуть сильнее. Не от гнева, а от бессилия.
– Я боялась, что это случится.
Я подняла на нее глаза.
– Ты знала?
– Догадывалась. Король уже несколько недель принимает советника Каллистрата. Сегодня утром его управляющий присылал список подарков, которые собираются отправить в твои покои.
– Он даже не спросил меня, – прошептала я. – Не спросил, хочу ли я этого.
Меланта притянула меня к себе. Ее объятия были крепкими, но осторожными, словно она боялась, что я рассыплюсь на части. Я уткнулась лицом в ее плечо и почувствовала, как ткань платья становится влажной от моих слез.
– Иногда короли принимают решения, которые кажутся нам несправедливыми, – осторожно произнесла она.
Ее голос был мягким, успокаивающим – тем самым, которым она говорила со мной в детстве, когда я плакала из-за разбитой коленки или сломанной игрушки. Но сейчас эти слова не помогали. Слишком многое было сломано, чтобы можно было утешить меня привычной фразой.
– А если я не хочу быть ему женой? – Я подняла голову. – Если не хочу ложиться в постель с человеком, которого не люблю?
Меланта закрыла глаза. Я увидела, как губы ее сжались в тонкую линию. Она долго молчала, и за это время я успела услышать, как за окном кричит птица, как где-то вдали перекликаются слуги, как бьется мое собственное сердце.
– Я знаю, дитя.
– Тогда почему никто ничего не может сделать?
Ответа у нее не нашлось.