— Извини! — искренне сказал я.

— Не извиняйся, это не твоя вина. Так-то ты молодец! Я, можно сказать, тобой восхищаюсь, хотя и не всегда понимаю, что и зачем ты делаешь, — сказала она.

— А что я делаю? — спросил я.

— Мне бы тоже очень интересно было бы про это послушать, потому что я очень многого не понимаю сама. Но рассказчик из тебя сейчас не ахти! — сказала она.

— Изв… — начал я, но тут же осёкся, — если вспомню, то обязательно тебе всё расскажу! — вместо очередных извинений сказал я.

— Очень на это рассчитываю, — сказала она и уселась на то место, где я её в первый раз увидел, — ладно, отдыхай пока. Можешь даже поспать. Я точно знаю, что сил у тебя сейчас мало, тебе ещё восстанавливаться и восстанавливаться.

Она была абсолютно права. За время нашей непродолжительной беседы я очень устал.

— Держи, подкрепись немного! — она бросила мне завёрнутый в фольгу цилиндр, — это орехи в чём-то сладком. Трофей. Хорошо голод утоляет.

— Трофей? — удивился я.

— Да, когда идёшь по твоим следам, всегда есть кого обобрать без ущерба для кармы, — сказала она.

— Чего? — я совершенно не понял её мысль.

— Ты постоянно находишь уродов, у которых отобрать что-нибудь святое дело, — сказала она, — ну или забрать с трупа.

— Чего? — вытаращил я на неё глаза.

— Ну нормальных-то людей мы не трогаем, не волнуйся. Только тех, кто этого заслужил. А ты их к себе как будто притягиваешь, — сказала девушка.

— Я плохо понимаю, что ты мне хочешь сказать, — честно признался я, — в смысле, слова-то я понимаю, но вот о чём ты говоришь, не очень.

— Не бери в голову, считай, что я просто сама с собой разговариваю. Просто говорить с тобой как с трёхлетним ребёнком, подбирая такие выражения, чтобы ты меня точно понял, я тоже не буду. Вспомнишь себя, поймёшь, о чём я говорю, — сказала она.

— Ладно, — неуверенно кивнул я, развернул фольгу и начал есть.

Оказалось, что я страшно голоден, и как это было с водой, понял это, только когда откусил от батончика. Увидев, как жадно я начал вгрызаться в еду, девушка усмехнулась и закрыла глаза.

Я закончил с батончиком, но он оказался настолько сладким, что теперь мне нестерпимо захотелось пить. Весь рот как будто обмазали мёдом.

Я даже ничего не сказал, но девушка слегка приоткрыла глаза, одной рукой отстегнула фляжку и бросила её снова мне. Похоже, она очень хорошо знала, что нужно человеку после такого батончика. Наверняка и сама такие ела.

— Чёрт с тобой, допивай! — махнула она рукой.

Дважды повторять ей это не пришлось. Через считаные секунды фляжка опустела.

— Спасибо! — сказал я, положив пустую фляжку недалеко от себя, потому что девушка опять сидела с закрытыми глазами, и мне не хотелось её отвлекать.