— Мне так хорошо… так классно… думаю, я буду жить долго. — ответил Ампи, наклоняясь к огню зажигалки.

Вытянув руку, я схватил его за пук волос, оттянул голову назад и перерезал ему глотку. Выхватив сигару, наклонился в замершему огоньку зажигалки, пыхнул пару раз и, зажав дымящуюся сигару в зубах, с интересом спросил у охреневшего Педро:

— А у тебя какое ощущение?

— Мерде-е-е… — проблеял тот, глядя как хрипящий друг падает харей на капот и замирает в скрюченной позе, посреди растекающейся лужи крови.

— Мне нужны ответы.

— Дерьмо…

— Мне нужны ответы. — повторил я, ударом ножа отсекая мужику ухо и тут же зажимая ему пасть.

— М-м-м-м-м!

— Ты очнулся?

Увидев бешеное мигание, я дымно улыбнулся и убрал руку:

— Машина где?

— Т-там…

— Как далеко?

— Шагов триста…

— Откуда брали кирпич?

— Там. Двести шагов. Старая крепкая вилла, облицованная белым красивым кирпичом…

— Сколько там еще носильщиков?

— Сегодня никого. Только я и… — Педро глянул на затихшее тело, судорожно сглотнул и заискивающе улыбнулся: — Что ты хочешь, амиго? У меня есть пару безделушек… не здесь… там… но я принесу. Только не убивай.

— Сколько у машины гоблинов?

— Кого?

— Сколько еще ушлепков у машины?

— Трое. Трое, амиго. Если надо — я успокою их. Отвлеку!

— Трое бойцов?

— Двое. И водитель. Но водитель вооружен обрезом.

— А бойцы?

— Автомат у одного. Второй с помповым дробовиком. Патронов мало — они на вес золота, амиго, на вес золота! Консильери прибьет любого, кто просто так потратит выстрел…

— Броня?

— А?

— Бойцы чем защищены? Бронежилеты? Кирасы? Шлемы? Размазанное по жопам высохшее дерьмо?

— У всех бронежилеты и шлемы, амиго. Но…

— Но?

— Жарко…

— И?

— Они все сняли. Жарко, амиго. Душно.

— Жара — это повод снять защитный шлем и бронежилет? — удивленно моргнул я. — Охренеть…

— Сидаджи мертв. Мы тут одни. Не считая больших кошек и черных медведей. Пантеры приходят редко и… они умные… они приходят сюда, чтобы полакомиться дикими свиньями, живущими на улицах. Амиго… послушай… прояви душевную щедрость…

— Ага — кивнул я и полоснул его по горлу.

Вскочив, Педро крутнулся в странном булькающем танце, споткнулся о труп и рухнул с капота на землю. Оглядев корзины и копья, я ничего не тронул. Принюхался к содержимому бутылке и, убедившись, что это вода, выпил остатки, после чего двинулся в указанном направлении.

Как странно — чем больше я убиваю, тем лучше себя чувствую.

Машина и охраняющие ее дебилы обнаружились быстро — благодаря ленивым громким голосам и противному позвякиванию, доносящемуся оттуда же, искать долго не пришлось. Выглянув из очередного автоматически найденного укрытия, я задумчиво оглядел то, что померший амиго называл «машиной». Для начала мое внимание привлекло то, что издавало пронзительный вибрирующий звон. Увидеть увидел, а вот понять удалось не сразу.