— Вонзилась в грязь сракой. Жива! Но что-то в ней сломалось. Мне ее… того?
— Вижу тебе понравилось. — оскалился я. — Неплохо. Пока пусть живет. Свяжи ее и затащи в салон внедорожника. Чтобы не орала и не царапалась — вколи транк из аптечки.
— Есть!
Пока Хорхе копошился в чапарале, пилот вражеского шагохода снова дал о себе знать:
— Эй! Несун пять! Ты, сука, портишь мне представление! МОЕ представление! Мой выход! Почему стоишь и не двигаешься? Если тебе приспичило посрать — я тебе глаза выдавлю одним своим стальным грозным пальцем!
— Охренеть. — хмыкнул я. — Просто охренеть…
— Несун пять! Ответь!
Тишина…
И…
Круто развернувшись, шагоход двинулся в сторону красного холма, с каждой секундой увеличивая скорость. Вскоре он уже тяжело бежал, бухая опорами о каменистую почву, проносясь между по-прежнему замершими гоблинами. Пантеры также остались на месте, продолжая держать периметр. Лишь одна чуть сместилась, компенсируя отсутствие шагохода, забравшись при этом на крышу одного из зданий, чтобы увеличить свой обзор.
Не может отозвать пантер, засранец? Правильно — только убери их и тут же все виновные гоблины разбегутся как тараканы и спрячутся в сумрачных джунглях. Поди потом их отыщи. А ведь система наверняка сурово с тебя спросит, да, пафосная ты гнида?
— Мы дадим ему бой, лид? — спросил Каппа.
— Мы завалим урода. — буркнул я. — Ведь мы, типа, герои…
— Завалим урода. — согласился мечник. — План действий, командир?
— План? План простой. Сможешь залезть в защищенный отсек на хребте грузовоза?
— Да.
— Действуй. Вылезешь, когда я отдам приказ.
— Да, лид.
— Хорхе! Запихнул суку в салон?
— Да!
— Прыгай за руль и выводи машину в русло сухого ручья. Когда скажу — и не раньше! — газанешь, поднимешь побольше пыли и двинешься прямо. Понял?
— Да!
— Не раньше!
— Не подведу, командир!
— И вколи суке еще один транк.
— Она и так в отключке.
— Вколи суке еще один транк, Хорхе.
— Понял… АЙ! Ах ты тварь! Она в сознании! Кусается! Сука! Притворялась!
— Не стоит недооценивать женщин, боец, — рассмеялся я, бросив последний взгляд на поселение и начав сползать с холма, — притворство у них в крови.
Затем стало не до разговоров — пришлось шустро прятаться. Нырнув под рассыпающийся стальной остов некогда огромной беспилотной фуры, я нагреб на себя ржавого хлама вперемешку с землей и замер. Поле зрения сузилось, беспилотника не имелось, зато он был у противника, поэтому я лежал тихо и ждал, глядя на крохотный камешек на забрале Гадюки. Камешек подпрыгивал все сильнее, медленно смещаясь по нему. Микрофоны передавали нарастающий шум ударяющихся в землю опор шагохода. Если бегун и продолжал что-то говорить грузовозу, этого никто не слышал.