— Я могу сам все сделать, лид, — тихо сказал Каппа, и пришедший в движение Хван одним движением убрал Джоранн себе за спину, медленно и аккуратно развел руки в стороны.

Постукивая жвалами, Хван молчал, смотря черными глазами на нас. Я ждал. И наконец богомол заговорил, пытаясь говорить так, как говорил прежний Хван:

— Командир… она ошиблась… ее надо простить…

— Хван…

— Да?

— Я вытащил тебя из стальной ямы полной, несъедобных трупов. Ты бы сдох там, не сумев набрать жратвы для первой трансформации. А Рэк, которого Джоранн с твоего ведома пыталась устранить… этот злобный вечно бухой орк чистил тебе изъявленную жопу от дерьма! Таскал тебя по коридорам смерти на веревке, хотя ты был бесполезным мусором… ты только жрал, пил и срал — как щас рыжая про орка сказала.

— Я… я понял…

— И где твоя верность, гнида? — склонив голову на плечо, я внимательней вгляделся в узкое лицо Хвана и, не дождавшись ответа, пошел прочь, бросив через плечо: — Не трать слова, Каппа. А вы двое… вам лучше отличиться в грядущем бою.

— Но почему воспоминания мешают тебе, лид? — спросил догнавший меня Каппа, убирая на ходу тесак.

— Потому что теперь я постоянно задаю себе вопрос — а как бы поступил тот, прежний я?

— Не мне советовать тебе. Но может, оставаться гоблином с пустой головой?

— Тот прежний я… он мог многое, — усмехнулся я, оглядывая зажатую в металле платформу. — Ему было по силам то, чего не тяну я. Пока не тяну… Взгляни на систему, Каппа. Думаешь, она просто так дала мне важный только в ее стальном мирке титул сенатора? Нет. Просто Камальдула прекрасно понимает, что не грязные гоблины правят этим миром, а бессмертные высшие эльфы. Мне нужны прежние возможности, прежня сила, прежние знания. Я должен вернуть самого себя. Но порой задумываюсь — а тому, прежнему мне, по меркам ли придется крохотная злобная душонка гоблина Оди? Что скажешь, Каппа?

— Ты — это ты.

— Хм…

— А насчет титулов… я понимаю, командир. Я понимаю. С рождения понимал, думаю. Иерархия и власть. Чтобы убрать с дороги камушек — простому крестьянину достаточно нагнуться. Чтобы сдвинуть гору — нужно властное слово императора. Но что за гору мы хотим сдвинуть?

— Еще не знаю, — хмыкнул я. — Еще не знаю…

— Рагу почти готово, сеньор!

— Пожрать, посрать, убить и чуток поспать… и гоблин счастлив, — заметил я, меняя курс на внедорожник.

— И потрахаться, командир! — добавил услышавший меня Рэк. — И потрахаться всласть!

Заключенного не ввели в досмотровый приветственный пятый блок тюрьмы Розмаунтин. Его туда ввезли подвешенным. На теле сбруя, за спиной трос, что прикреплен к установленной на потолочный рельс лебедке. Вместо одежды — специальный дорожный мешок, что-то вроде спального, но из куда более тонкого материала. Мешок идеален для тех осужденных, чей психологический профиль позволяет уверенно утверждать о их нежелании причинять вред самим себе. Поэтому конечности свободы. Голыми руками этот кокон не прорвать. Хотя плевать — сюда всех привозят в мешках и в полной отключке.