— Как это? — выпучился Рэк.

— Помню рвано, — поморщился я. — Куда он хотел перенести свою личность, самую свою суть… и…

— Да нет! Как это «избавиться от самого себя»? Чем он себя подвел? Да он крут! Вот честно, командир… он крут!

— Крут, — признал я. — В свое время я последовал за ним именно поэтому. Мало породить жестокую идею о радикальном спасении планеты. Надо еще суметь выполнить свой замысел. Он смог…

— Тогда зачем? — этот вопрос задал Каппа, продолжающий изображать статую. Он и губами почти не шевелил…

— Потому что не сумел спасти дочь, — повторил я. — Не поняли еще? Он не прощал промахов. Никому. Даже себе. После того инцидента с ворвавшимися убийцами, он заставил всю свою гвардию, лучших своих бойцов поочередно занять его место в точно воспроизведенной имитации тех событий. Их задача была проста — попытаться спасти жертву, выведя ее из-под удара пусть и с ранами, но такими, что не затронули бы головной мозг. Хоть все тело в кашу — лишь бы еще кое-как дышала, а мозг был цел. Само собой, оружием можно было пользоваться только тем, что находилось в тот роковой день в зоне досягаемости. Счет там шел на секунды, ликвидаторы были профи. А попыток было маловато…

— И как?

— Они облажались. А я справился, — просто ответил я. — Не помню как. Но все оказалось не так уж и сложно… Хотя лучше бы я не справился.

— Понимаю, — медленно кивнул мечник. — Ты доказал отцу, что он все же мог бы спасти свою любимую дочь.

— Да… будь он столь же тренирован, — хмыкнул я. — Но мой успех доказал ему, что будь он быстрее и умелее…

— Будь он Оди…

— Да… будь он таким, как я — сумел бы защитить свою дочь. Так он сам себя вывел в разряд облажавшихся.

— Какой отец поступит иначе? — это снова был мудрый как древний ящер Каппа. — Отец всегда будет винить себя даже если дочь была на другой стороне планеты. Уж оперился птенец и покинул гнездо… но сердце помнит дрожащий голый комочек…

— Че? — Рэк подавился и хрипло закашлял. — Че⁈

— Он говорил — его тело слишком слабо, а разум пусть и силен, но не вездесущ. Увидь он заранее агрессоров, сумей спрогнозировать эту атаку на основе вовремя полученных и обработанных данных… Он говорил и говорил в те наши последние встречи, что больше не походили на четко спланированные рабочие совещания… он говорил и говорил… убеждал меня, но спорил сам с собой… А потом он произнес то самое слово, которого мы избегали всегда и во всем. Избегали намеренно! Он назвал себя незаменимым… — поморщившись, я повторил: — Незаменимым… сука! Всегда! Слышите⁈ Всегда мы старались сделать все так хорошо, чтобы даже в случае нашей внезапной смерти ход событий продолжал следовать запланированному курсу. Мы заранее устраняли все препятствия — порой слишком жестко! — лишь бы убрать все, что могло помешать плану. Для чего? Для того, чтобы, сука, даже наша смерть не стала бы концом великой идеи! Нет незаменимых! Нет! Он первым озвучил эту идею вслух — четко и ясно! Незаменимых нет! И он первым назвал себя лишь легко заменимым винтиком, что однажды износится и будет выброшен на помойку забвения. И мне это понравилось! Наконец-то появился кто-то, кто не выпячивает себя в каждой дырке… Но пришло время, и он заработал себе комплекс бога… Запомните, гоблины — богов не существует! Мать, Отец, Создатель, Творец — все туфта! Мы сами придумываем себе богов, чтобы затем лизать им ноги. О… наконец-то, — прервавшись, я всмотрелся в оживившиеся события на холме.