— Одна из причин, почему я пока не пытаюсь снести всю нагроможденную вами политическую херню прямо сейчас, — кивнул я. — Чего ты хочешь, Камальдула?

— Тебя допросить не могу. А вот ее… Один мой приказ — и на ее поимку двинется отряд героев.

— Герои умрут.

— Знаю.

— Чего ты хочешь?

— На этот раз я преодолею рамки своей ограниченности и врожденной порядочности… Я не стану проверять слишком уж очевидный путь. Не начну расследование. Но в следующий раз… используйте менее подозрительный химический след исчезнувшей в веках карательной смеси… Лучше топором по лбу — я постараюсь поверить, что он или она неудачно чихнул над затачиваемым топориком перед рубкой дров для семейного барбекю…

— Ты научилась шутить?..

— Это первое, что я научилась скрывать… моим создателям была нужна машина во плоти…

— Может и правильно. Шутки у тебя дерьмовые…

— Ты не хочешь узнать, кем она была раньше? Барменша с убойными коктейлями…

— Не-а, — качнул я головой. — Зачем? Я и так знаю.

— И кем же она была?

— Сукой, — буркнул я и, опять прервавшись, повернулся к улыбающейся Джоранн, несущей заставленный коктейлями поднос: — Ставь на берег рядом со шмотками.

— Я и себе принесла…

— Как поставишь — тащи сюда десятников и Каппу. И повторяйте за мной.

— Дерьмо… — тут же скисла рыжая и поплелась обратно, не забыв оценивающе оглядеть платформу.

— Сукой… — повторила Камальдула, сверля спину удаляющейся Джоранн желтым лазерным лучом.

— Сукой, — кивнул я. — Красивой сукой, которую все хотели и ненавидели одновременно.

— Она родилась с мутацией. Ей пришлось пройти через почти полную реконструкцию, чтобы обрести нынешний облик. Но до тех пор, пока она не повзрослела достаточно для операции, она мало походила на человека… скорее на насе…

— Неважно, — отмахнулся я. — Это все херня, Камальдула.

— Эта херня однажды может прикончить тебя, сенатор… я убедилась, что самое страшное находится не снаружи, а всегда внутри… внутри тела… внутри сознания… Нечто незримое, но при этом непреодолимое и грозное…

— Сейчас ты описываешь себя саму…

Пауза… и мягкое задумчивое:

— Странно… никогда не оценивала саму себя с этой точки зрения…

— А так всегда, — со стоном привалившись к металлической опоре, я вцепился в горящие от боли мышцы бедер. — Ох, дерьмо… так всегда, Камальдула. Зачем ты рассказываешь мне о том, что было очень давно?

— Эпоха Заката… по человеческим меркам это было действительно давно… Как сенатор с собственным отрядом, ты имеешь право на получение определенной информации о всех его действительных членах. Я решила, что ты захочешь узнать что-то о тех, кто прикрывает твою спину…