Мой мозг уже отказывается принимать новые вопросы.

И вот эта мирная закатная местность пришлась как нельзя кстати, чтобы разгрузить мою гудящую башку.

Нам продолжали махать крестьяне. И они не были часть театрального представления. Здесь вообще не было ничего театрального. Зверолюды, призмы и люди работали бок о бок, вычищая ирригационные канавы, подправляя заборы, высаживая в глубокие увлажненные ямы молодые зеленеющие саженцы. Все было настолько пасторально, что я поверил…

Опять поверил…

Вот эта картинка — всем довольные жители глобальных убежищ сажают саженцы в здоровую плодородную почву… — в свое время она была одним из тех кирпичиков, что убедили меня отказаться от очень щедрой оплаты за помощь Атоллу Жизни. Алоха, мать его, Кеола… пришел тот момент, когда я перестал быть наемником и стал тем, кто разделял взгляды и надежды Первого. Мы мыслили не одинаково, но думали и мечтали об одном и том же… Он по своим причинам. А я по своим…

— Вон там меж холмов новый трактир, Оди! — крикнувший со склона козлоголовый зверолюд упер усталые руки в поясницу, с усилием распрямился, не переставая улыбаться. — Сегодня туда оттащили тушу молодого кабана! Озоровал на полях наших. Пришлось пристрелить…

Коротко кивнув, я двинулся левее, перебираясь на очередную широкую утоптанную тропу. Внедорожник с экзоскелетами двинулся следом. Смуглый молодой водитель, слишком крепко держа руль перебинтованными ладонями, тихо ругался, нервничая на ровном месте. Хотя если он угробит машину…

Трактир…

Просто навес с очередным, не скрою, полюбившимся мне тихим газовым костерком, нашелся в указанном месте. Ни названия, ни вывески с рисунком. Никакой поддельной старины — вполне бытовые столы и лавки плотно стояли под квадратным навесом. Отдельно расположилась небольшая открытая всем ветрам кухонка, где неспешно занималась делом седая енотиха. Мелкими частыми движениями она полоскала в воде овощи. Уже отмытые разноцветной горкой замерли в одной из многочисленных тарелок на оструганном столе. Следом, разделив вымытое по десятку тарелочек и блюд, она вытерла лапы о фартук и наконец-то вопросительно взглянула на меня, безошибочно опознав лидера.

— К чему столько перекладываний из миску в миску? — я кивнул на разложенные овощи и зелень.

— К мытью посуды, дурень. Жрать будете?

— Жрать будем, — кивнул я и, глянув на небольшую системную полусферу под куполом навеса, уселся на ближайшую к костерку лавку. — Кофе. Крепкий кофе. Черный и сладкий. В первую очередь.

— Заррува! Девочка моя! Вари кофе!

— А-а-а-ау… — протяжно произнесла появившаяся из-за стойки настолько пышная зеролюдка, что у севшего рядом Хорхе перехватило в зобу.