Дем Михайлов
Цикл: Инфериор
Книга первая
Инфер
Исправленная версия.
Глава первая
Жопа орла дымилась.
Запах опаленных перьев прекрасно сочетался с неумелым, но столь искренним матом какого-то полуголого тощего хренососа с чучелом дымящегося орла на макушке.
— Ну⁈ Ну⁈ НУ⁈ Ты пронзил эту суку⁈ Пронзил его⁈
— Да все уже, все! Иглы Роббура держат надежно, амиго! Глянь, как распахало его руку!
— Глянь как распахало жопу моего орла! Дерьмо! Если бы он чуть не промахнулся…
— Зря мы назвали его чупандо бастардо. Зря! Пусть бы бежал дальше голожопый…
— А нож? Теперь у меня такой нож… И револьвер!
— А кровь? Ты видишь, сколько на нем крови? А ведь это не его кровь! И нож был весь в крови… Зря ты назвал его макако суджу! Теперь Рами сдох!
— Ну…
— И Бонита сдохла! Он ей шею свернул! А я даже не понял, как!
— Колючки хорошо воткнул?
— В мясо! Промеж костей. Распяли мы его знатно… убей его, амиго. Убей. Мой тебе совет.
— Дурак? Мы сдадим его на бои! Озолотимся! Чего ты морщишь харю? Знаешь, сколько песо мы получим за него⁈
— Как бы он нас не…
— У него что-то с мозгами. Сильный, но тупой. Даже не разговаривает. Только орал…
— И убивал.
— Да заткнись уже, Мозес! Заткнись! Колючки хорошо воткнул?
— Эта боль заставит любого бастардо остановиться и захныкать!
— Где Белси?
— Ищет какой-то корень.
— Зачем?
— Он ей нос расплющил! Всмятку! Она хочет сделать примочку…
— Она дура? Надо выправлять.
— Что там выправлять? А медико далеко…
— Она дура. Пусть пожует коки. Поможет.
— Он очнулся, амиго! Этот бастардо очнулся!
— Поправь мне орла. Нормально?
— Огузок дымит.
— А голова?
— Нормально.
— Колючки? Ты точно хорошо воткнул колючки⁈
— В мясо! В мясо! Боль остановит и пантеру!
Приоткрыв глаза, мутным взором я глянул по сторонам, судорожно закашлялся, чувствуя, как из горла лезут кислые остатки блевоты. Сплюнув, глянул на одну руку, потом на другую. Потом посмотрел ниже. Вокруг пояса и груди мотки веревки, руки прижаты к широченному стволу дерева и приколочены к нему за ладони и запястья длинными шипастыми темными иглами. Ноги привязаны. На ступнях странные грязные обмотки. Больше из одежды на мне ничего, если не считать прилипших листьев.
— Эй, членососы, — я с ухмылкой приподнял голову, шевельнул плечами, — кто из вас сделал это со мной, а?
— Он говорит, амиго! Говорит, как нормальный! Мерда!
— Я… — вперед робко ступил тощий хрен с дохлым орлом на голове. — Я Джез Агиа! А ты — мой раб и должник! Почему? Почему ты стал рабом? Я отвечу тебе!
— Не слышу, — наклонил я голову и поморщился от пронзившей череп боли, — че ты там провонял, дерьма кусок?