Наверху стреляющие заволновались, и по моим нервам ударила пара вспышек от смерти моих зерлингов. Я отметил то, какой дикий и необузданный гнев обуял зерлингов. Там была первозданная ненависть к древнему врагу, на которую наложилось бешенство за то, что серые вмешались в для всех священный Каггат, помешав Праматери. А от серых мудаков впервые повеяло замешательством и растерянностью.
Схватка замерла, четвёрка зилотов разорвала дистанцию и начала двигаться по кругу, уходя от редких выстрелов моего оружия. Большая часть оружия была занята дуэлью с адептами. Улыбнувшись, я совершил топот с сильным высвобождением праны, заставляя всю арену встать на дыбы, и резко ускорился. Мир начал замирать, я ощутил сопротивление воздуха, который стал вязким. Резкий рывок закончился у замешкавшегося зилота. Клинок швырнул в левого врага, который начал подниматься после удачного сейсмического удара. Собрав волю и напитав руки всем, что было, я ударил по щиту зилота. Одним глазом я заметил, что клинок на грани, запутанный энергией, срезал ноги зилоту, пытавшемуся прыгнуть от моего меча. На седьмом ударе щит схлопнулся, и я пробил грудь зилота ладонью.
Чувство новой угрозы со спины заставило действовать на рефлексах: я повернулся на правой ноге, хвостом разрубил пополам оседающего зилота с пробитой грудью. Но эта серая падаль успела напоследок вцепиться одной рукой за мой хвост, а второй, активировав ранее отключённый клинок, разрубить мой хвост почти пополам. Мой щит погас под тройкой попаданий, дикая боль от обрубка хвоста добавилась болью от отсечённой левой руки. В последний момент, будучи уже на пределе, я прогнулся, но кончик зеленоватого огненного лезвия рассекает мне лицо, выжигая попутно правый глаз. Испустив взрывную волну в виде разрастающегося пузыря, я отбросил вторую пару зилотов. На одном из них погас щит, и я резко прыгнул в его сторону, убирая перепонки на крыльях, оставляя костяные наросты, которые резко сделали десяток резких уколов, прошивая тело неудачника.
Прыгнувший было на спину зилот был снесён плазменным пучком. Адепты, забыв про меня, активно устроили игры в кошки-мышки с зерлингами, которые активно поливали их огнём из всего, что было. Из зерлингов осталась всего семь особей, но и вспышки, которые сопутствовали смерти протоссам, я отметил свыше десятка. И не все были убиты моими. Стая из урсадонов, которые не остались в стороне, стала активно начали мстить за смерть своего вожака тем, кто вмешался в священный поединок. Не будь местных, то моих зерлингов уже бы положили, а мне пришлось бы менять тело, скорее всего, на псионика, а то и на своё основное. Сначала я не хотел светиться и сдерживался, а после застонав от боли, уже не мог сходу вдарить всем, что было у этого тела. Серых мразей уже нельзя было застать врасплох. Ну а дальше раны и бой не давали выйти на полную мощность под градом ударов, ну не было у меня такого опыта реальных полноценных боев в данном теле.