В старину кланы очень много проводили экспериментов, пытаясь заставить Созидателей стать Воинами насильно. Но быстро поняли, что это бесполезное занятие.

Кто-то выдерживает и легко использует магию разрушения, а кто-то ломается. И этого не изменить никакими тренировками. Все зависит от психотипа конкретного человека. Который, в свою очередь, вполне реально корректировать путем особого воспитания. Но это сработает только если начинать с самого рождения.

Короче, мутная тема.

— Испугалась? — я обнял за плечи старую подругу.

Как-никак мы с ней знакомы с детства, еще со времен детского дома. В голове машинально промелькнули воспоминания.

Анька зябко поежилась.

— Когда артефакты взорвались, меня стащили со скамейки. Толпа понесла, я думала, что это никогда не закончится, — пожаловалась она.

Девушка уютно устроилась, облокотившись на меня и обняв себя руками.

— Я не знала, жив ли ты. А потом вокруг все закричали и стало совсем страшно.

Черт! Представляю, какой она испытала стресс.

— Все хорошо, ничего не случилось, — я поцеловал ее в макушку и крепко обнял.

Какое-то время мы сидели в тишине. Над нами шумела крона раскидистого дерева, рядом журчал фонтанчик, ветер налетал редкими порывами, принося с собой волны прохлады.

— Смотрю все разбежались, — проронил я, чтобы что-нибудь сказать.

— Большую часть загнали в актовые залы центрального корпуса, — откликнулась Анька.

И вновь замолчала. Понятия не имею, как вести себя в подобных ситуациях.

Положение спас инком, вибровызов с приглушенным сигналом заставил сначала Аньку дернуться, а затем и меня шевельнуться.

Скосил глаза на экран: «Михаил». Блин, надо ответить. Управляющий «Сварог-групп» не станет названивать по пустякам.

— Извини, маленькая, мне нужно…

Она высвободилась из моих рук и поднялась.

— Увидимся, — сказала Анька и медленно побрела к главному кампусу.

Проклятье!

— Подожди, я сейчас.

Но она лишь махнула рукой. Не получается у меня общаться вот так.

И во второй раз за день подумалось: насколько же сильно я изменился. Анька почти такая же, как и раньше. Я же уже совсем другой человек.

С другими интересами, с другим кругозором, с другим характером. Что самое неприятное, пропасть, между нами, скорее всего с каждым годом будет только нарастать. Мы слишком разные. Настанет момент, когда точек соприкосновения совсем не останется и станет трудно поддерживать даже простейший разговор.

Где-то на краю сознания промелькнула тень грусти. Трудно взрослеть раньше времени. Да еще столь ускоренными темпами.

— Слушаю, — сказал я, нажав кнопку принятия вызова.