— «… и как пастырь ваш, я указываю вам путь праведников, что ждут райские кущи на небесах. Но попадут туда только храбрые сердцем, не испугавшиеся дать отпор врагу роду людскому…»

Да старикан вообще в край обалдел, неужели не понимает, что всем этим подписывает себе смертный приговор? Или и впрямь не боится? А что тогда насчет «паствы»? Или ему плевать, что его последователей кланы так начнут мочить, что не снилось ни одной Инквизиции.

— «… мы не можем отвернуться от правды, избегая праведной войны, ибо это означает гибель всего человечества. И только став солдатом истинной веры, вы можете рассчитывать на прощение за деяния свои и отпуск грехов…»

Так, а вот это уже что-то знакомое. Индульгенция. Старая как мир схема по собиранию необходимых ресурсов. Только раньше это было золото и другие материальные ценности, а сейчас приток оболваненных новобранцев в святое воинство.

Дальше всем в руки по мечу и вперед воевать, а в обмен вечная жизнь на небесах. Кажется нечто похожее использовали при организации крестовых походов.

— «… порождения лукавого будут пытаться обмануть вас, но вы должны оставаться стойкими в вере своей. Мерзость, что именуется кланами, как вирус проник в наше сознание, но мы дадим им отпор…»

Во несет. И с каким жаром, какой экспрессией, каким энтузиазмом. Неужели и правда верит в то, что говорит?

— «… сейчас на кону стоит не что-нибудь, а существование всего человечества, — закончил речь Папа. — Так встанем же нерушимой стеной на его защиту все вместе…»

Понтифик еще некоторое время постоял, раздавая с высоты балкона благословения, народ внизу что-то орал, кто-то бился в религиозном экстазе, в правом углу экрана черненькая репортерша возбужденно тараторила на итальянском, едва не глотая микрофон.

Цирк короче. Я щелкнул пультом, вырубая трансляцию.

— Кхм… — откашлялся Престон после непродолжительного молчания. — Надо признать довольно неожиданый ход со стороны Святого Престола.

— На мой взгляд все это выглядит сущим бредом, — со скукой откликнулся я, откидываясь в кресле.

Широкие панорамные окна сверкали расплавленным золотом отражения яркого солнца высоток напротив. Между свечками небоскребов несмело проглядывал кусочек ясного неба.

— На что этот умник рассчитывает? — я кивнул на погасший экран.

Сэр Артур меланхолично пожал узкими плечами.

— На присоединение других конфессий? — прозвучало предположение.

Я задумался. Вариант не хуже прочих. Пока прямо не сказано, в основном шла обработка своей паствы, потом не исключено, что предложат присоединиться.

Я обкатал мысль с разных сторон, прикидывая возможные варианты, соотношение сил и общий баланс. Его величество Холод держал разум в тонусе, давая оставаться спокойным и собранным.