Ну да, еще и деньги им выделять. У нас тут что, кружок пацифистов, повернутых на альтруизме? Совсем с катушек слетел, проклятый лимонник?

— Ты еще предложи им сесть нам на шею и ножки свесить, — на моем лице проступила презрительная гримаса. — Совсем охренел? Хотят воевать? Будет им война!

Говоря это, где-то внутри сам понимал, что неразумный подход, но ничего не мог с собой поделать. Причина нерационального поведения проста: до сих пор злило, что заставили отказаться от Катара. Точнее не из-за самого Катара, плевать на него, а из-за того, что это владение было завоевано мной лично, фактически без внешней помощи.

Вот это и бесило в первую очередь. Уроды…

Поставили в безвыходное положение и вежливо предложили: давай заберем, все равно обуза. Мы тут собираемся устроить небольшую войнушку, так что по любому будет фигово. А то что твой город оказался в центре этого дерьма — ну извини, в жизни и не такое случается.

И как тут не согласиться? Когда тебя чуть ли не приперли к стенке? Все равно что оказаться между молотом и наковальней. Вроде все чинно и благородно, а по сути — здоровая выгребная яма, куда тебя хотят спихнуть, ласково подтолкнув в спину.

А так обставили все красиво. Как же, сделали одолжение. Сраные благодетели…

Я страдальчески изогнул кончики губ, поймал себя на этом и еще больше расстроился. Знаменитая выдержка ледышек дала трещину и что самое плохое — напротив сидел британец и внимательно за этим наблюдал. Козел…

Пришлось сделать усилие, беря себя в руки. Подавил вспышку злости, натягивая на лицо маску с выражением безразличия.

Не надо демонстрировать на публике собственные слабости.

Стоило об этом подумать, настроение изменилось. В груди начал подниматься мертвенный холод. Он растекался по венам, вымораживая все лишние чувства, наполняя сознание ледяной отстраненностью, силой и превосходством. Злость, ярость, гнев — исчезли, заменяя собой ощущение собранности.

Престон вдруг вздрогнул, заглянув мне в глаза.

— Милорд… — британец выглядел потрясенным. — Ваши глаза, милорд…

Я спокойно взял инком со стола и включил камеру в режиме зеркала. Сеточка измороси по краям радужки ощутимо расширилась, ярко голубые прожилки кажется даже немного светились. Это не походило на обычный эффект от мощного выброса сырой силы.

— Расслабься, — с досадой бросил я. — Что, никогда не видел последствий от резкого всплеска внутренний энергетики?

Британец подобрался, склоняясь в коротком поклоне.

— Прошу простить мою несдержанность, милорд, — в его голосе отчетливо проскользнули нотки почтительного уважение и еще чего-то, возможно страха.